Ли закрыла метку, вернув ткань наряда на место, и протяжно всхлипнула, не в силах больше сдерживать душившие ее слезы. Столько разных противоречивых чувств рвали ее изнутри на части: гнев, стыд, боль… Все смешалось в какое-то ведьмовское зелье, разъедающее глаза, сердце, душу. Ее трясло от обиды и такой неуместно проснувшейся жалости к самой себе.
— О, небо! Ты не… — внезапно догадался Элл. — Прости, — эльф импульсивно схватил девушку, прижав к себе со всей силы. — Apsen amin, Ollwë[77].
Жуткий грохот слетевшей с петель двери взорвал нарушаемую тихими всхлипами Оливии тишину, и на пороге комнаты, словно призрак, сжимающий в руке сияющий древними рунами клинок, возник Кассэль дель Орэн.
— Что здесь происходит? — тихий и зловещий голос, как шуршащая крыльями птица, пролетел по залу, ударившись в грудь Оливии выбивающим дух кулаком.
С ужасом отпрянув от Элла, она смотрела в полыхающие яростью зеленые глаза супруга.
— Kethavel? Что ты здесь делаешь? — изумленно вскинул брови Элладриил.
— Не ждал? — язвительно потянул Касс, передернув шеей и громко хрустнув пальцами свободной руки.
Ястреб длинно выдохнул сквозь сжатые зубы распирающий легкие воздух. Клокочущий внутри гнев затопил его разум, когда он заметил, как непозволительно фривольно руки светлого эльфа обнимали тело его жены. Из Касса полезло что-то неуёмное, ядовито-собственническое, острым углом пропоровшее сжавшееся в тугой ком нутро.
Как же вовремя он появился и как же правильно сделал, что пошел на хитрость, чтобы проникнуть в Таоррисин.
Первым желанием, когда он вышел из салона Иримэ, было рвануть к гномьему посту, а оттуда сразу в Айвендрилл, но, поразмыслив, Касс решил, что пограничный пост Lantalca сразу предупредит Владыку о его появлении, и к тому моменту, когда он прибудет во дворец, Оливию оттуда уже вывезут. Развернув листок, который ему дала эльфийка, герцог отправился на поиски Тобозара.
Крепкий, похожий на гриб-боровик гном приехал на рынок Лоргорна во второй половине дня. Полчаса Кассэль тенью бродил следом за мужчиной, без зазрения совести роясь в его мозгах. Он просто не мог поверить, что женщина, жившая в воспоминаниях гнома — это Оливия. Так мало она походила на ту угрюмую и озлобленную охотницу, которую знал Касс — яркая, как прорезавший тьму луч солнца, красавица с длинными, темными волосами, заплетенными в косу, полными улыбающимися губами и теплым, искрящимися смехом взглядом. Нет, невозможно! Эта женщина просто не могла быть ей! И все же это была она… бездонные, цвета полуденного летнего неба глаза невозможно было спутать ни с какими другими. И хотел бы забыть, но никак не получалось. Эти глаза — его вечный укор, его персональный кошмар, его карающая рука возмездия, заставляющая проклятую Эребом совесть корчиться в болезненных муках.
Гном, заметивший слежку, мгновенно схватился за топор, а как только Касс протянул ему четырехлистник, разразился веселым смехом.
— Ты Джедд? — долго и крепко тряс руку дель Орэна Тобо, принося свои извинения, а потом всю дорогу пел дифирамбы Олли, рассказывая, какая она умница, что своего важного положения в Айвендрилле добилась сама.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда Тобозар провел герцога через гору в Эльву и, пожелав удачи, отправил к своему другу Ангриму, пояснив, что Ли туда скоро за ним приедет.
Но в помощи гнома Кассэль больше не нуждался: выловив взглядом в высоком небе парящего скирргорна, нелюдь подчинил его своей воле и, подстегиваемый злостью, успел долететь до Таоррисина еще до заката. Загвоздка оставалась лишь в том, чтобы беспрепятственно попасть в запечатанный магией, усиленно охраняемый дворец светлого Владыки.
Была ли это простая удача, или Всевидящий наконец за столько лет решил обратить на прóклятого потомка Мерлина свой милосердный взгляд, но прямо у сияющих золотом арок доступа Касс обнаружил отдающего распоряжения магам Варда. Убедить давнего друга, что он прибыл к Владыке с секретным документом от Магрида, для герцога не составило большого труда, тем более что причин когда-либо сомневаться в словах маршала Аххада у эльфа, воевавшего с ним плечом к плечу, не было.
Ауру Оливии напряженная до предела сущность нелюдя почувствовала сразу, как только Касс поднялся на второй этаж рабочего крыла Silm' alos. И чем ближе герцог подходил к закрытым дверям, тем отчетливее он улавливал ее яркие отголоски. Жадно, словно голодный зверь, он впитывал струящиеся по воздуху ошеломляющие эманации ее светлой радости и восторга. Все изменилось в одну секунду — краски пожухли, смешались в мутное, грязное пятно боли, отчаяния и чего-то отвратительно-беспросветного, задавившего своей серой безнадегой все остальные чувства.
Выхватив клинок, он как безумный ринулся вперед, снеся на своем пути и двери, и стоявших возле них охранников. И вот теперь, задыхаясь от ярости, он смотрел на заплаканную, несчастную жену и обнимавшего ее коварного эльфа.
