— А ты хотел, чтобы я убила себя? — возмущенно вздрогнула Ли. — То есть я должна была еще и умереть, не простив себя за то, что ты со мной сделал? Велика честь для тебя, Черный Ястреб. Я буду жить! Тебе назло. И пусть я буду гореть в черном огне Эрэба, но вместе со мной там будешь гореть и ты. Каждый день, находясь со мной рядом, ты будешь видеть и чувствовать, как сильно я тебя ненавижу, и умирать от бессилия что-либо изменить.
Ее слова били сильнее и больнее ее кулаков, а самое страшное, что она была права, и Кассу нечего было ей возразить. Молча и пристально он смотрел в ее суровое, бледное лицо, сам не понимая, что пытается в нем найти, а она пронзала его сталью своего взгляда, не давая и малейшей надежды на возможность прощения.
Разделенные пламенем костра, словно необъятной пропастью, они бросали в огонь, как сухие поленья, свои хлещущие через край эмоции. Она — ненависть, боль и обиду, он — бессильную злость, стыд и раскаяние, и огонь пожирал их чувства, обугливая сердца, обдавая смрадной копотью души. Огонь не грел — он ранил, вскрывая, как нарывы, лопающиеся и сочащиеся волдыри ожогов, причиняя нестерпимую боль. Они горели оба в этом холодном пламени непонимания, ненависти и отчуждения, сжигали в нем свои души и судьбы — нещадно, отчаянно, бескомпромиссно.
Глотая пересохшим горлом упругий комок, до боли сдавивший гортань, Касс мучительно-остро ощущал безнадежное отчаяние и пронзительную обреченность, сквозящие в устремленном в огонь взгляде находившейся рядом с ним женщины.
Ему было знакомо это чувство безысходности. Сидя в Чертоге Приговоренных и глядя на колышущуюся марь парализующего силового поля, он тоже думал, что все кончено…
— Мы готовы двигаться дальше, — голос подошедшего к костру капитана разрушил затянувшийся зрительный поединок супругов, и Касс, поднявшись, протянул Оливии флягу с водой.
— Сам пей, — проронила она, отвернувшись.
— Больше остановок не будет, — словно оправдываясь, сообщил он. — Я хочу успеть до наступления сумерек попасть в замок, — наклонившись, Касс поставил рядом с Ли воду и медленно пошел к своей лошади.
— Дохлый гоблин… чтоб тебя… — понуро повесила голову Ли. Тяжело вздохнув, она повертела в руках бортху, а потом, отвинтив крышку, приложилась к горлышку. Никогда в жизни она еще так не уставала от столь короткого перехода. Охотница чувствовала себя обессилевшей, раздавленной и уничтоженной. У нее было такое ощущение, что на плечи свалилось небо, прибив к земле своим гнетом, и она тщетно силится встать, но вместо этого неуклюже дергается, загребая под себя руками и ногами сырую холодную землю.
Как и рассчитывал Ястреб, отряд достиг границ его владений еще до захода солнца. Пока опускался мост, Оливия грустно смотрела на темную громаду Ястребиного Когтя, отражающуюся в водах озера, и покачивающуюся золотыми лодочками на зеркальной поверхности опавшую листву. В былые времена пестрый осенний пейзаж, окружающий замок, да и сам величественно застывший над озером бастион, вызвали бы у нее чувство ностальгии и тихого восторга. В незыблемости крепостных стен и узких глазницах бойниц чужих замков ей всегда виделся ее родной Доу Драххар — таинственный и древний, с завывающим под черепичной крышей ветром, жарко полыхающими в комнатах каминами, синими тенями, ползущими зимними вечерами по стенам, и неясными шорохами, скользящими под высоким пологом ее постели. Как давно это было… Где-то в другой жизни и словно не с ней…
Единственной мажорной нотой в поминальном реквиеме проносящихся в ее голове серых мыслей была предстоящая встреча с Джеддом и Лэйном. Нетерпеливо дернув узду, когда опоры моста коснулись берега, проложив дорогу к воротам, Ли, обгоняя всадников, помчалась вперед, ворвавшись во внутренний двор крепости практически одновременно с ехавшим впереди всех Ястребом.
Гарцуя на возбужденно бьющей по брусчатке копытами лошади, охотница быстро вылавливала профессиональным взглядом расположение караулов, количество стражи, стоящей на стене, входы и выходы из башен. Где-то там, в одной из них держали Джедда, и Ли надеялась, что сходу сможет определить, в какой именно.
— Ли, детка! — громкий пронзительный окрик едва не выбил ее из седла.
Резко крутанув кобылу, девушка увидела бегущего к ней навстречу рыжего мастрима. В одно касание слетев на землю, Оливия успела сделать пару шагов, прежде чем утонула в медвежьих объятьях друга, сдавившего ее до хруста в спине.
— Малышка, ты жива! Ли, детка, — зажав в своих широких ладонях ее лицо, Джедд жадно разглядывал каждую его черточку, бессмысленно повторяя: — Ли, это ты! Это ты, моя девочка!
— Я, конечно, я, Джедд, — сквозь призму слез глядя на друга, шептала Оливия. — Мне так тебя не хватало, — девушка порывисто прижалась щекой к груди охотника, позволяя ему ласково гладить себя по голове.
— Как же ты меня напугала, — со слабым укором пожурил ее Джедд. — Я чуть с ума не сошел, когда проснулся в пещере и нигде не нашел тебя.
— Прости, — подняла голову Ли. — Я думала, так будет лучше для всех.
