Он не хотел пугать Джедда, поэтому не стал рассказывать ему о найденной в овраге мертвой служанке и о том, что, осматривая место происшествия, он нашел кракс — магическую сигналку, настроенную на ауру передающего. Поскольку Ильма умерла, от кракса не было никакого толку. Определить того, кто ей его дал, не представлялось возможным, но это наталкивало Касса на мысль, что, возможно, мальчик стал свидетелем каких-то очень важных событий, раз так внезапно исчез. Зная его любознательность и невероятную смекалку, Ястреб был склонен предполагать, что мальчик сам увязался за подозрительным объектом, в противном случае его тело лежало бы рядом со служанкой в овраге либо где-нибудь в лесу. К тому же на теле девушки не было никаких следов насильственной смерти или магического воздействия, а вырванный и зажатый в руке корень давал все основания считать, что все, что с ней произошло, скорее всего, было несчастным случаем. Настораживало Касса только одно: что кто-то очень близко подобрался к нему, раз сумел прельстить служанку, и герцог молил Всевидящего, чтобы этот кто-то не забрал с собой мальчишку в качестве приманки.
— Тогда я ничего не понимаю, — взлохматил свою шевелюру Джедд. — Куда он мог пойти? Зачем?
— Не ломай голову, — положил ему руку на плечо Касс. — Мы найдем мальчишку. Это лишь вопрос времени. Сходи лучше на кухню, попроси Таргу, чтобы приготовили хозяйке завтрак. Мы четыре дня были в пути, она почти ничего не ела, и вряд ли кто-то кормил ее ночью.
— Да, — спохватился Джедд. — Я сейчас. А ты куда? — нерешительно замер охотник, заметив, что Касс собрался зайти в комнату к Оливии. — Не надо ее сейчас трогать. Ей надо немного успокоиться. Ты еще хуже сделаешь, если попытаешься с ней поговорить.
— Хуже, чем есть, уже быть не может, — иронично-горько усмехнулся Касс. — Иди. Не переживай. Максимум, что она сделает — это разнесет мой замок, минимум — сломает мне еще пару ребер. Не смотри на меня так, — заметив, как после его слов напрягся Джедд, вздохнул герцог. — Я ее пальцем не трону.
Отпустив стражников, охранявших Оливию, пока они с Джеддом искали мальчика, Касс, осторожно потянув на себя дверь, вошел в комнату.
Девушка стояла у окна, повернувшись к нему спиной, и чтобы обнаружить свое присутствие, герцог негромко хмыкнул, прочищая горло.
— Уйди, Джедд, пожалуйста, — не двинувшись произнесла Ли. — Мне тяжело тебя сейчас видеть.
— Твой друг ни в чем не виноват перед тобой, я внушил ему и мальчику, что они должны ждать тебя здесь, — тихо проронил Касс, понимая, что этими словами подписывает себе в ее лице смертный приговор. — Ты ведь видела, как это действует, — продолжил он.
Оливия медленно повернулась, уставившись на него блестящими от слез и еле сдерживаемого гнева глазами. Касс замолчал, но взгляда не отвел. Он уже привык к тому, что она всегда смотрит на него, как на ядовитую гадину, а вот ее рыжий такого не заслуживал, потому Ястреб и пошел на подобное вранье.
— Убью, — прошипела охотница, а затем, резко выбросив руку, метнула в него топор, который, пролетев через всю комнату и обогнув Касса по дуге, воткнулся в дверь за его спиной, прямо промеж глаз вырезанного на ней гоблина.
— Он мне тоже, в принципе, не нравился, — покосившись на резьбу, съязвил Касс, потом, угрюмо оглядев следы устроенного Оливией погрома, кивнул головой в сторону раскуроченной мебели. — От мебели я тоже собирался избавиться, но не так радикально. Хотя, возможно, все к лучшему. Для тебя приготовлены другие покои.
— Меня мой склеп более чем устраивает, — заявила Ли, одарив герцога очередным убийственным взглядом. — Маман твоя — такая милая собеседница, — указала пальцем девушка в вышитый на покрывале скелет. — Мне здесь нравится. Здесь все напоминает о тебе! — с издевкой кивнула она на семиголовых тараканов, ползающих по стенам.
Тело герцога неуловимо глазу стало меняться. Темная тень, выскользнувшая из него, сделав текучий шаг в сторону, полоснула руками-ножами по шпалерам, и жалкие ошметки ткани изорванными клочьями опали на пол. Два следующих «дель Орэна», присоединившись к самозабвенно кромсающему стены товарищу, вошли во вкус и, добравшись до обитого мрачным бараканом дивана, теперь резво вспарывали его обивку.
— Эй ты, криволапый! — рявкнула Оливия на уродливую копию ее многомордого мужа, занесшую руку над кроватью. — Тронешь маменьку, на следующем покрывале я вышью тебя!
Тень замерла, заинтересованно уставившись на девушку зелеными провалами глазниц, после чего, осторожно подцепив покрывало одним из ножей, отбросила его в сторону, а затем энергично изрубила ложе в щепки.
Ли, молча сложив руки на груди, сурово наблюдала за тем, как монстры, превратив ее комнату в свалку, напоследок вынесли двери вместе с косяком и благополучно вернулись в тело своего хозяина.
— Я тоже так умею, — пнула она ногой державшуюся на честном слове тумбочку, и та с грохотом рассыпалась на части.
