— Ты что, действительно считаешь, что если я пойду на сделку, то захочу остаться здесь по истечении года? — ударился в его спину тихий вопрос девушки. — На что ты рассчитываешь?
Касс замер и, не оборачиваясь, проронил:
— Ни на что не рассчитываю, я просто не привык разбрасываться даже самым мизерным шансом.
— Ты думаешь, он у тебя есть? — потрясенно прошептала Ли.
Герцог, ничего не ответив, открыл дверь и вышел из комнаты.
— Ну? — сделал ему шаг навстречу Джедд, вопросительно заглядывая в глаза.
— Цел, как видишь, — сыронизировал Кассэль. — И даже без переломов.
— Ты рассказал ей про эсклафидру?
— Нет.
— Почему? — вспылил Джедд.
— А ты хотел, чтобы я вывалил на нее еще и это? Что на ней лежит ответственность за судьбу целого мира? Что у нее нет выбора, и поэтому она должна жить со мной? — зло чеканил слова Касс. — Я пообещал, что больше не стану ее принуждать к чему-либо. Я привык держать свои обещания, — шумно выдохнул он и похлопал Джедда по плечу. — Она сказала, что подумает. Я буду ждать ответа внизу, в каминном зале.
Следуя по коридору, Касс почему-то раз за разом вспоминал слова Оливии: «На что ты рассчитываешь?» Хороший вопрос. Знать бы еще на него ответ…
Мастрим бесшумно вошел в покои Оливии, остановившись за ее спиной. Тяжелые ладони друга бережно опустились на хрупкие плечи девушки, и она, глубоко вдохнув, откинулась назад, потершись щекой о руку Джедда.
— Ты как, детка? — мягко спросил он.
— Бывало и хуже, — сипло ответила охотница, понуро свесив голову.
Мужчина понимающе поцеловал девушку в макушку, и Оливия молча уставилась на весело потрескивающий в камине огонь.
— Он предложил сделку, — тихо проронила она. — Жизнь в его замке в течение года в обмен на свободу.
— И что ты решила? — робко поинтересовался Джедд.
— Ты считаешь, я должна согласиться? — Оливия подошла к стене с очагом, протянув к теплу тонкие ладони.
— Выбор за тобой, Ли, — обнял ее за плечи охотник. — Я поддержу любое твое решение.
— Скоро наступят холода… — не мигая глядя на пламя, заметила Оливия. — Он прав… Лэйну не место в лесу. Ему бы учиться… — грустно усмехнулась она. — Он такой смышленый. Знаешь, я думала, когда заберу вас в Айвендрилл, устрою его в магсер[89] в Таоррисине. Купим дом с видом на радужные горы… Там очень красиво…
— Мы можем вернуться туда, когда найдем Лэйна, если ты так хочешь, — Джедд опустил руки и встал рядом с Оливией, гипнотизируя огонь.
— Не можем, — жестко отрезала девушка. — Я не вернусь в Айвендрилл, — ее ладонь невольно скользнула в карман брюк, нащупав кулон, подаренный светлым Владыкой. — Мы дождемся лета и уедем в Сопределье, — ровно и бесстрастно произнесла охотница.
— Ты хорошо подумала? — нахмурился Джедд.
— Нам надо найти Лэйна, — проигнорировала вопрос друга девушка. — Боюсь, что без Ястреба нам сложно будет это сделать. Ему подчиняются все Гончие Аххада, а в нашем распоряжении лишь две пары ног.
— Это разумно, детка. Думаю, ему по силам найти мальчика и защитить тебя.
Оливия повернулась к другу, внимательно разглядывая его лицо.
— Ты говоришь это потому, что и впрямь так считаешь, или с некоторых пор ты изменил свое отношение к хозяину этого замка? — Ли максимально пыталась отгородиться от какой-либо возможности обозначить свою принадлежность Ястребу, поэтому называть его мужем не собиралась.
Джедд неловко замялся, подбирая слова. Вновь рвать вернувшуюся ниточку доверия между ним и Оливией ему не хотелось. Если герцог не позволил себе рассказать ей о том, какая опасность грозит Средиземью, то он тем более не готов был добить свою девочку этим сообщением и взвалить на ее плечи такое тяжкое бремя.
Возможно, в задумке Ястреба был свой резон. Поживи Оливия с ним под одной крышей, есть большая вероятность того, что ее ненависть сойдет на нет. Ведь смог же он, Джедд, услышав от воинов герцога леденящую душу историю гибели его первой жены и той жуткой драмы, что произошла после, осознать, что не все так однозначно в истории противостояния этих двоих.
Нет, он не собирался оправдывать Ястреба, но теперь хотя бы мог понять причину его поступка. Это сейчас он точно знал, что месть не дает такого необходимого душе покоя, не лечит раны, не воскрешает умерших, а тогда, много лет назад, найдя вместо дома и семьи лишь раздуваемое ветром пепелище, он встал в ряды армии Магрида только с одной целью — отомстить. И он был в числе первых воинов, которые, ворвавшись в замок оллинга, погубившего его семью и не пожелавшего сложить оружие по приказу царя, сеяли смерть направо и налево, упиваясь долгожданной минутой отмщения. А потом, глядя в остекленевшие глаза погибших солдат, вдруг болезненно-остро понял, что они все были чьими-то мужьями, отцами и сыновьями. В лике возмездия он не нашел ничего величественного и красивого. Долгие годы он видел по ночам уродливый оскал смерти и чувствовал тошнотворный запах человеческой крови.
