— Это из-за меня все, — опять горько всхлипнула Грасси. — Я недоглядела. Где он сейчас? Что с ним? Ему, поди, страшно одному в лесу. Он маленький, а там зверье, волки… — и служанка завыла не хуже тех самых волков, о которых вдруг вспомнила.
— Да нет его в лесу, — убедительно и твердо произнес Джедд. — Иначе давно домой бы вернулся. Он из любого леса дорогу по звездам да по деревьям может найти, а уж из этого, в котором он каждую тропку знает — и подавно. Нашла чем Лэйна испугать — зверьем да волками! Это они должны его бояться. Малец всю вашу хваленую стражу вокруг пальца обвел, а тут какие-то волки! Удумал что-то, поганец, — в сердцах выдохнул мастрим. — Вот погоди, вернется — все уши ему оборву.
— Не надо, — испуганно замахала головой Грасси. — Не надо уши… Как же? Разве можно?
— Оборву! — упрямо гаркнул Джедд. — Ишь, самостоятельный какой выискался… И ремня всыплю, — уверенно и твердо добавил охотник.
Его жесткого подбородка осторожно коснулась нежная ладошка, и мастрим удивленно уставился в огромные, полные горьких слез глаза Грасси.
— Пожалуйста, — срывающимся голосом прошептала она. — Не наказывай его, умоляю. Лучше меня накажи. Хочешь — уши оборви, хочешь — ремнем…
Джедд сглотнул подступивший к горлу жесткий комок, а затем порывисто обнял хрупкое, подрагивающее тело служанки, ласково коснувшись губами ее волос.
От девушки пахло вкусно, сладко, как от сдобной булочки. В груди зашевелилось что-то нежное, мягкое, возникло желание крепче прижать к себе юную швею и не отпускать, пока не увидит на ее поцелованном солнцем лице такую же светлую, как и она сама, улыбку.
И Джедд вдруг улыбнулся сам себе — ну надо же, он и не думал, что способен когда-нибудь снова почувствовать что-то подобное. Бережно подхватив Грасси, охотник понес ее прочь из сырого и темного подвала, туда, где были свет, свежий воздух и тепло, и где ярко светило такое похожее на его драгоценную ношу желто-рыжее осеннее солнце.
Трясясь в пустом темном сундуке, Лэйн потерял счет времени и выпал из реальности, плохо понимая — день сейчас на улице или ночь. Идея проследить за таинственным оллингом, показавшаяся ему вначале столь привлекательной, теперь казалась откровенно дурацкой.
В кармане куртки чудом завалялся сладкий сухарик, и Лэйн, поделив его на две половинки, смог растянуть удовольствие лишь на короткий незначительный срок, к огромному сожалению даже не насытившись столь скудной пищей. Привыкший к сытой и размеренной жизни в замке Ястреба, теперь мальчик жестоко страдал от терзавших его тщедушное тело голода и жажды.
Толстые стенки сундука хоть и защищали от ветра и холода, за что Лэйн был им бесконечно благодарен, но никак не помогали во всем остальном. На каждой рытвине и ухабе мальчик подпрыгивал, как блоха, больно ударяясь то локтем, то затылком, то спиной о жесткую деревянную поверхность. Ноги, вынужденно полусогнутые в коленках, затекли и нещадно болели, а чтобы хоть как-то успокоить настойчиво требующий еды желудок, Лэйн старался больше спать, тем более что окружавшая его темнота к этому только располагала.
Когда сил терпеть уже совсем не стало и мальчишка решил выползти из своего укрытия, а там — что будет, то будет, карету вдруг стало мелко потряхивать, словно её колеса теперь двигались по мощенной булыжником дороге.
Приложив ухо к стенке, Лэйн стал отчетливо различать приглушенный шум города. Навстречу проехала лошадь, выбивая подковами звонкий цокот по каменной мостовой, где-то вдалеке кто-то свистнул, совсем рядом разразилась бранью тетка, жалуясь на заляпанную грязью одежду, заливисто залаяла собака…
Подтянувшись на руках, мальчик сел, а затем осторожно приподнял крышку. Яркий дневной свет, пробивающийся сквозь накрывавшую сундуки ткань, ослепил, больно ударив по глазам.
Крепко зажмурившись, Лэйн несколько секунд просидел, не разлепляя век, а затем, схватившись за деревянный край, стал пытаться выбраться из своего укрытия.
Затекшие за время пути ноги отказывались слушаться своего маленького хозяина, когда, с трудом выбравшись из сундука, он неуклюже попытался переползти на багажную полку.
Карета подпрыгнула на бугорке, жестко тряхнув Лэйна. Не удержавшись, он оступился и полетел кубарем вниз на холодные серые камни, содрав при падении до крови ладошки и разорвав на коленках брюки. Подняв голову, мальчик едва успел откатиться в сторону от движущейся прямо на него скрипучей телеги.
— А, чтоб тебя! — яростно заорал извозчик, щелкнув кнутом в сторону перепуганного Лэйна. — Шпана подзаборная! Развелось вас… И куда только Гончие смотрят?
Отдышавшись, Лэйн с тревогой бросил взгляд на исчезающую за поворотом интересующую его карету, а затем, поднявшись на налившиеся свинцом ноги, прихрамывая, побежал следом.
Мимоходом оглядываясь по сторонам, Лэйн изумленно моргнул, как только понял, что знает, куда завез его злокозненный оллинг: улицы родной Хелликии мальчишка не мог перепутать ни с какими другими.
