— Ничего, посидишь взаперти, и сочинять тоже охота пропадет, — глубокомысленно изрекла сестра Тикси.
— Меня найдут, — упрямо тряхнул головой Лэйн. — Джедд — лучший следопыт. Он найдет меня и всем вам задаст, — злился мальчик.
— Ты еще и угрожаешь? — изогнула бровь сестра Эрис. — Всевидящий, как же мальчика испортила улица! — картинно закатила она глаза.
Напрасно Лэйн сердился и пытался что-то доказать сестрам. Женщины его совершенно не слушали, лишь посмеивались над ним и за каждое дерзкое слово обещали наказать еще сильнее.
Его привезли в ненавистный приют ближе к вечеру, и как он из последних сил ни сопротивлялся, бросили в холодное подвальное помещение, куда обычно сажали провинившихся. Мальчик звал, колотил в двери, просил дать ему хотя бы воды, но никто не ответил, никто не пришел, никто не внял его отчаянным просьбам.
Вернувшись в угол, Лэйн лег на старый матрас, набитый соломой, завернув на себя его край. Ребенок вытер скатившиеся слезы ладонью, а затем слизал с нее соленую влагу. Надежды в том, что его кто-то сможет здесь отыскать, у мальчика больше не было, как и не было уверенности в том, что, когда сестры его отопрут, он еще будет жив.
Касс прождал Джедда и Оливию в трапезной несколько часов, а когда понял, что никто к нему не присоединится, пошел к себе наверх, приказав лакеям принести ему вина.
Заливая в себя бокал за бокалом, герцог безучастно смотрел в окно на идущий на убыль день. А чего он хотел? Что вот так, в одну секунду, она вдруг забудет о своей ненависти и захочет его хотя бы выслушать? Это чудо, что она вообще согласилась остаться. Хотя герцог прекрасно понимал, что за это чудо ему стоит благодарить Лэйна. Она пошла на такой шаг исключительно ради блага мальчика и из страха за его жизнь.
Невеселые мысли черной тучей носились в голове Касса, раз за разом заставляя вспоминать риторический вопрос Оливии — на что он рассчитывает? Интересно, а если бы она не согласилась остаться, что бы он делал дальше? Неужели и правда отпустил бы? Дерьмо!
Впервые в жизни Кассэль дель Орэн, наследный герцог Оттон, маршал Аххада, полагался на случай и волю Всевидящего. Эта беспомощность бесила. Планируя какую-либо военную операцию, он всегда верно рассчитывал свои силы, знал все вероятные исходы с точностью до мелочей. На поле боя все приоритеты были четко расставлены и предельно ясны: либо побеждаешь ты, либо побеждают тебя. Всегда кто-то оставался в проигрыше, другого не дано. Здесь же он даже предположить не мог, в какую сторону завтра склонятся весы изменчивой Алхоры. И возможен ли вариант, при котором обе стороны не вышли бы из этой битвы проигравшими?
Касс неприкаянно ходил по комнате, раз за разом искоса поглядывая на двери, смежные со спальней Оливии. Когда-то эти двери не закрывались. И существовала лишь условная черта, отделявшая его спальню от спальни супруги. Он ненавидел спать в пустой постели, не ощущая рядом запаха и тепла своей женщины. Не важно, где эльфийка засыпала — утром она всегда просыпалась в одной кровати с ним, и лишь тихо смеялась, когда он собственнически сгребал ее в свои объятия, не позволяя ей выскользнуть, пока он окончательно не стряхнул с себя путы сна.
Кассу казалось, что, избавившись от комнаты и вещей Эории, он избавится и от мучающих его воспоминаний, но они почему-то жили своей жизнью и всегда возвращались так не вовремя, безжалостно и изощренно терзая душу нелюдя. Боль со временем ушла. Теперь она не была такой всеобъемлющей и невыносимой, но… Словно тупой, холодный обломок камня затаился где-то под сердцем и время от времени зло вонзался в его плоть, мешая дышать, напоминая о том, что он никуда не делся. Он здесь. Он рядом. Он следит за тобой.
Герцогу болезненно хотелось открыть дверь и убедить самого себя, что все кончено, ничего больше не будет, чтобы память отпечатала на своих страницах эту запись, как завершающий эпилог. Он поднял руку, чтобы постучать и войти, потом замер в нерешительности, опустил ее и отошел подальше.
Та, что теперь жила в этой комнате, вряд ли будет рада его непрошенному вторжению. Чем она сейчас занималась? О чем думала? И вдруг Касс с тревогой понял, что ее с Джеддом отсутствие за трапезой может означать не ее нежелание видеть его, а их банальный побег. Распоряжений не выпускать мастримов из замка после его возвращения он никому не давал.
Стремительно ворвавшись на половину жены, он изумленно остановился на середине комнаты, уставившись на мирно спящую на кровати Оливию. Навстречу ему выбежала Марси и, почтительно поклонившись, прошептала:
— Госпожа ждала мастера Джедда и уснула. Разбудить?
Касс отрицательно качнул головой, затем жестом отпустил служанку и неслышно подошел к уснувшей жене.
Девушка лежала поперек кровати, завернувшись в идиотское покрывало со скелетом, которое она приволокла из разгромленной Кассом комнаты. Хорошо, что он предусмотрительно искромсал всю мебель, а то она обязательно перетащила бы оттуда ещё парочку жутких стульев и кресел, чтобы намеренно его позлить.
