Открыв ворота, Касс выпроводил гонца, а затем, задвинув засовы, направился в кабинет кариссы. Ему предстояла долгая бессонная ночь. Сначала следовало просмотреть воспоминания сестер, затем перебрать все бумаги кариссы. Помимо ее прочих злодеяний, Касс надеялся найти документальное подтверждение того, что продукты, которые он присылал в приют, перепродавались.
Общаться со служительницами обители он закончил под утро. Перелистывая страницы их памяти, Касс искренне пожалел, что послушался сестру Энни и не придушил кариссу Эрис собственноручно. Оказалось, что пытавшихся бунтовать против ее произвола сестер почти неделями держали в холодниках на хлебе и воде. Женщины тайком, по ночам, подкармливали детей, принося в их спальни украденные из кладовых продукты, а когда их ловили на горячем, то бросали в подвал, лишая и пищи, и питья.
Энни много раз писала обращения к синоду, обвиняя кариссу и ее окружение в недостойном поведении и жестоком обращении с детьми. Несколько раз ее жалобы перехватывали, и тогда руки женщины полосовали розгами за то, что посмели писать «клевету» на своих единоверующих сестер. В тех случаях, когда письма доходили и в приют приезжали нунты с проверкой, приспешницы кариссы выставляли Энни перед ними лгуньей и завистницей. И поскольку свидетельствующих в защиту кариссы сестер было большинство, в дждзеа итоге Энни опять наказывали, закрывая в подвале.
Но недели, проведенные в холоде и голоде, лишь укрепляли стойкость удивительно сильной духом женщины. Касс проникся глубоким, идущим от самого сердца уважением к ее непоколебимой вере в торжество справедливости и доброты, и ни на секунду не пожалел, что порекомендовал Магриду выдвинуть ее кандидатуру на пост кариссы перед синодом.
— Вам следует выспаться, — сестра Энни застала Касса просматривающим бумаги в кабинете кариссы Эрис. — Ступайте отдохните, а мы с сестрами продолжим разбирать документы.
— Вам самой не мешало бы отдохнуть, — мягко заметил Касс. — Вы двое суток провели в подвале.
— Я там ничего не делала, — улыбнулась женщина. — С чего бы мне устать от безделья? К тому же скоро встанут дети, а ваша супруга предложила устроить им праздничный пир.
Касс поднял удивленный взгляд на сестру Энни.
— Моя супруга? Пир?
— Да, она с сестрами сейчас на кухне готовит мальчикам завтрак.
Касс скептично нахмурился. У него никак не получалось представить сказанное служительницей. Лив и завтрак? Это что-то из области запрещенных ритуалов. Неизвестно, что получится в итоге. Вот завалить кабана, медведя, оленя или разгромить что-то — это пожалуйста. Это в ее стиле. И он поверил бы безоговорочно.
— Я, пожалуй, схожу посмотрю, что там, — поднялся с места Касс. — Готовка — не самая сильная ее сторона.
Энни усмехнулась.
— Поверьте, она знает, что делает. Вы, верно, недавно поженились, и еще недостаточно хорошо знаете сильные и слабые стороны вашей супруги.
Касс скромно промолчал, что он вообще мало что знает о своей супруге, а о том, как они поженились, лучше было и вовсе никому и не рассказывать. Но слова служительницы породили в душе Касса неуемное любопытство и, чтобы утолить его, он направился с визитом на кухню.
Выйдя на улицу, Касс к большому удивлению обнаружил своих людей, оживленно снующих в такую рань туда-сюда по двору.
— Ларри, госпожа приказала принести еще поленьев и воды, — звучно крикнул вылетевший из здания кухни Корн.
— Будет сделано, — улыбнулся парень, быстро подхватывая ведра и торопливо следуя в сторону колодца.
Еще три человека, без всякой указки, молча отправились к хранилищам — видимо, за дровами, потому что из-за деревянных построек доносился характерный звук раскалывающего дерево топора. Мимо Касса торопливо промчался юный лучник Эрн и, зацепив его мешком с мукой, не оглянувшись, на ходу буркнул:
— Извини.
— Тебя только за смертью посылать, — накинулся на него Корн. — Где тебя носит? У госпожи мука закончилась.
— Так пока нашел… Там мешков тьма-тьмущая, — возмутился парень. — Откуда я знаю, где крупа, а где мука?
— Там буковка нарисована, олух, — ткнул пальцем в знак на мешке Корн. — «М» — значит мука.
— Предупреждать надо было, — пробурчал Эрн, исчезая в дверях кухни.
Касс настороженно вошел в помещение и застыл на пороге, забыв даже поздороваться. Одетая в белый передник и косынку, Оливия стояла посреди комнаты и со знанием дела раздавала указания суетящимися вокруг нее людям.
— Сестра Айрин, у вас лук подгорает, я по запаху слышу, — сморщила нос охотница.
— Госпожа, куда мешок поставить? — потряс принесенной добычей Эрн.
— Пересыпьте муку в бочку, — Ли повелительно указала пальцем в угол. — Тоньше надо, сестра Тирри, — наклонилась она над усердно пыхтящей служительницей Всевидящего и, отобрав у женщины скалку, стала ловко раскатывать ею по столу кусок теста. — Корн, будьте любезны, возьмите какую-нибудь глубокую тарелку и наберите мне в бочке муки, — не поднимая головы, распорядилась охотница.
