Оливия тревожно перевела взгляд с Лэйна на Касса и недовольно заметила:
— Ну, хватит. Он устал. Весь лоб, вон, испариной покрылся. Ему нельзя еще так много разговаривать.
Герцог положил на голову мальчишки свою широкую ладонь и тепло произнес:
— Отдыхай. Мы с тобой еще поговорим об этом, когда ты окрепнешь немного. У нас с тобой еще будет на это время, — взъерошив русую макушку Лэйна, Касс покинул комнату, сопровождаемый тяжелым косым взглядом Оливии, приправленным доброй толикой ревности.
— А тебя мне как теперь называть? — тихо спросил Лэйн у Оливии, когда они остались вдвоем. — Мамой?
Ли проглотила колючий клубок, подкативший к горлу, и улыбнулась сквозь набежавшие слезы.
— Зови, как тебе хочется, малыш. Я знаю, что ты очень любил свою маму и понимаю, что мама может быть только одна. Я не собираюсь занимать ее место. Я просто хочу заботиться о тебе и всегда быть рядом, чтобы ты чувствовал себя счастливым. Ничего не изменилось, Лэйни, мы с тобой по-прежнему друзья.
Мальчик протянул к охотнице свои руки, и она бросилась ребенку навстречу, крепко сжав его в своих объятьях.
— Я люблю тебя, Ли, — шмыгнул носом Лэйн. — Как хорошо, что ты вернулась. Не уходи больше.
— Не уйду, — пообещала охотница, целуя малыша. — Что ж я сижу? — спохватилась она. — Тебя кормить пора. Сейчас побегу на кухню, принесу тебе поесть. Мы с сестрами торт детям приготовили, — похвасталась Ли.
— Торт — это хорошо, — облизал потрескавшиеся губы Лэйн. — Тарга такие вкусные торты печет…
Изголодавшемуся за несколько дней мальчику казалось, что он не ел целую вечность. Вечером Оливия поила его куриным бульоном: Джедд предупредил, что тяжелую пищу есть пока нельзя, и вот теперь Лэйн просто мечтал, что ему дадут попробовать хотя бы маленький кусочек торта.
— Принесу, принесу я тебе сладкого, — улыбнулась девушка, глядя, как умоляюще смотрит на нее мальчишка.
В этот момент вернулся Джедд, и Ли, оставив на него Лэйна, отправилась на кухню.
Двор обители наполнялся непривычным шумом и гомоном проснувшихся детей, которых сестры собрали на улице, чтобы рассказать о произошедших в приюте за ночь изменениях. Касс, сложив на груди руки, с интересом наблюдал за маленькими мальчишками, заспанными и взъерошенными, растерянно жмущимися друг к другу. Весть о том, что кариссы Эрис и ее окружения в обители больше не будет, дети восприняли едва ли не с танцами и песнями. Выслушав речь сестры Энни о новых правилах и распорядках приюта, мальчики вместе с людьми герцога и служительницами обители отправились в трапезную, и Касс, поддержав инициативу Энни, решил принять участие в совместном завтраке.
Впервые в жизни он находился среди такого количества детей, и ощущения от этого соседства у него были совершенно невероятные.
У мальчишек, поедающих вкусный завтрак, ауры исходили таким ярким светом, что Касс забыл, зачем пришел — просто ловил чистые детские эмоции, купаясь в них, как в теплой морской воде.
— А ты чего не ешь? — дернул его за рукав малыш, которого Касс в день приезда спрашивал о том, наелся ли он. — Вкусно ведь!
— Правда? — Касс заинтересованно уставился на ребенка, и тот, недолго думая, зачерпнул ложкой горку из своей тарелки и бесцеремонно сунул ее герцогу в рот.
— Вкуфно? — запихав и себе за обе щеки запеканку, кивнул он Кассу.
Растерявшийся от такой наивной простоты мужчина медленно прожевал смесь овощей, мяса и сыра, с удивлением обнаружив, что бурда, которую готовила его жена, действительно вкусная.
— А ты еще пирожок с капустой попробуй, — не дал ему опомниться ребенок, сунув в руку герцога румяную выпечку. — Ты это… не щелкай, — пряча в карманы пирожки, шепнул малец. — Сейчас сожрут все, и останешься голодным.
Внимательно оглядевшись по сторонам, Касс заметил, что все дети незаметно растаскивают еду по карманам. Привыкшие к полуголодной жизни, они, видимо, запасались впрок, опасаясь, что завтра опят могут настать тяжелые времена.
— Не бойся, — погладил мальчика по голове герцог, — больше морить голодом вас никто не станет. Еды у вас теперь будет в достатке. Буду проверять лично. Обещаю.
— А ты что, теперь тут самый главный над всеми? — заинтересованно оторвался от еды ребенок.
— Нет, — ответил Касс, — не главный. Но я обязательно расскажу самому главному над всеми обо всем, что здесь происходило, — таинственно подмигнул пацану он.
— Это кому — Всевидящему? — спросил мальчишка.
Касса развеселило детское простодушие.
— Это — царю, — пояснил герцог.
— А царь что, главнее Всевидящего? — решил разобраться в порядке иерархии ребенок.
Касс, пытаясь сохранить серьезность на лице, прочистил горло и прошептал:
— Не главнее, но они с Всевидящим друзья.
— Да? — прищурился мальчик. — Ну, ты тогда скажи царю, пусть передаст Всевидящему, что Вирт у меня зуб харгарна спёр и отдавать не хочет, а у Морти пуговицу костяную, а она фартовая была.
— Фартовая? — переспросил Касс.
