Дерьмо! Так вот что это вчера было! Выходит, что, глотнув ее кровь, он, сам того не понимая, активировал связь, завершил то, что не сделал три года назад. Или все не так?
Сдавив руками голову, Касс сполз на землю, глухо зарычав.
Все осложнилось еще больше: теперь даже его смерть не давала ей свободу и возможность чувствовать себя полноценной женщиной. Побочный эффект магии Синтов в случае кончины одного из супругов оставлял другого бездетным. Знала ли Оливия об этом, когда хотела его убить? Или настолько ненавидела, что ее не останавливало даже это?
И что делать теперь со всем этим?
Касс не знал. Как и не знал, почему так болело в груди, и почему ее голубые, полные слез глаза мучили и преследовали его повсюду.
Он бродил по территории обители, как неприкаянный, пытаясь усмирить удары бешено бьющегося сердца. С ним творилось что-то странное. Тело горело, словно по венам бежала не кровь, а огонь. Чем дальше он от нее уходил, тем сильнее хотелось вернуться обратно. Это было похоже на манию, на помешательство. Он, словно зверь, чувствовал ее на каком-то бессознательном уровне. Запах ее крови тонкой нитью тянулся к нему по воздуху, пробуждая что-то безумное и дикое, то, что выходило за границы его понимания и контроля. Сейчас, когда она была слишком уязвима, он даже отойти от нее далеко не мог — связь тянула его обратно, как пса, посаженого на цепь, и желание выпустить теней, чтобы разгромить что-нибудь, было просто непреодолимым.
Войдя в дом, он тихо прошел мимо спящего в гостиной Джедда, а затем, поднявшись по лестнице, бесшумно открыл дверь в спальню Оливии, не смея переступить порога.
Глаза нелюдя в темноте могли видеть как днем, и Касс смотрел на спокойное лицо девушки, понимая, что жар в крови начинает спадать, скованные напряжением мышцы расслабляются, а тело обретает привычную легкость и свободу.
Какого дохлого гоблина она на него так действовала? Так теперь будет всегда?
Вернувшись к себе, Ястреб долго смотрел в потолок, и ему казалось, что сквозь преграду стен он слышит, как бьется ее сердце. Тук, тук, тук… Сердце билось размеренно и спокойно, и его удары, как маятник, раскачивали сгустившееся вокруг мужчины пространство — то сдавливая грудь, то милостиво отпуская, чтобы дать свободно вздохнуть.
Лэйн не понял, почему проснулся, просто в какой-то момент его словно грубо толкнули, вырвав из сладких объятий сна. Разлепив веки, мальчик несколько мгновений сонно разглядывал лицо лежащей рядом Оливии, чувствуя какую-то неясную тревогу и тупую ноющую боль под ребрами. Поднявшись, он положил ладошку на голову охотницы, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям. От Ли веяло солнечным теплом — дыхание было ровным, спокойным, и Лэйн, пожав плечиками, собрался уже было забраться снова под одеяло, как резкая боль тупой иголкой словно проткнула сердце, заставив ребенка корчиться в судорогах.
С трудом отдышавшись, мальчишка осторожно вытянулся на кровати, опасаясь нового приступа. Такого с ним еще никогда не было. Лэйну было ужасно страшно, а еще он не знал, стоит ли будить и пугать Оливию, или все сейчас пройдет само собой. Касс говорил, что он целитель, так неужели, если с ним что-то не так, самого себя он исцелить не сможет? Под ребрами снова заныло, и гнетущее чувство безмерной тоски и безысходности внезапно накрыло его с головой.
Осторожно свесив босые ноги с кровати, Лэйн встал на студеный пол и, стараясь не шуметь, пошел к выходу.
Джедд и Ли не разрешали ему вставать с постели и обязательно стали бы ругать, если бы заметили, но в этот момент Лэйн думал только о том, что ему нужно добраться до Касса и попросить помощи. Касс должен был знать, что с ним происходит, и как это вылечить тоже наверняка знал.
Спустившись вниз, мальчик остановился в растерянности, не зная, куда идти дальше, а потом вспомнил, как красивая тетенька с золотыми глазами учила его видеть сердцем и, закрыв глаза, попытался повторить то, что делал раньше.
Сумрак ночи внезапно рассеялся, и Лэйну показалось, что он стоит в кругу белого света, слушая ритмы бьющихся вокруг него сердец.
Огромное сердце Джедда было совсем рядом — протяни руку, и можно согреться в его умиротворяющей теплоте. Жаркое, как солнце, сердце Оливии ровно пульсировало за его спиной, укутывая, оберегая, защищая. Огненное сердце Касса билось в нескольких шагах от Лэйна, и стоило мальчику потянуться к нему и дотронуться, как невыносимая боль обрушилась на него, перекрыв доступ воздуха и поставив на колени. Лейн не мог и слова сказать, он ничего уже не чувствовал, кроме бесконечной, разрывающей его напополам боли. Перед глазами поплыли страшные картинки: истерзанная женщина, лежащая на земле и приколотая к ней мечом, как муха; огонь, пожирающий стены замка; Оливия, безжизненным взглядом глядящая куда-то в пустоту… Слезы катились градом по лицу Лэйна, сердце разрывалось на части, пропуская сквозь себя чужие жуткие эмоции, и мальчик не знал, как это остановить.
Внезапно сильные руки оторвали его от пола и куда-то понесли.
