Лэйн прищурился и подумал, что было бы неплохо, пока Касс не видит, попробовать стянуть со стола булку, что он и сделал, как только фигура герцога развеялась в воздухе и он остался в комнате совершенно один. За стеной раздался громкий смех, а затем в дверь вежливо постучали.
Положив булку обратно, Лэйн ворчливо произнес:
— Войдите.
— Что же ты стесняешься? — подмигнул мальчишке вошедший Касс. — Ешь свои булки, раз тебе хочется. Все, что ты видишь в своем воображении, так же возможно, как и в обычной жизни. Это другая реальность — мир, доступный таким, как ты и я.
— И я наемся? — недоверчиво покосился на булки Лэйн.
— Эмоционально — да, — сообщил Касс. — Физически — нет.
— Жаль, — вздохнул Лэйн, откусив кусок сдобы. — Было бы здорово. Захотел есть — представил себе колбасу или жаркое и лопай себе, сколько влезет. А еще лучше варенье или торт, — мальчик закрыл глаза, облизнулся, и на столе появился огромный торт, залитый вареньем.
— Открывай глаза, Лэйн, — раздался у его уха тихий шепот. Лэйн моргнул, обнаружив себя сидящим на руках у Ястреба посреди темной комнаты. Не было больше ни уютного домика, ни булок, ни торта. — А теперь снова закрой и вспомни, где ты только что был.
Лэйн послушно исполнил приказ Касса, вернувшись в свое придуманное жилище.
— Теперь понимаешь, как ставить блок? — поинтересовался мужчина.
— Я понял, — согласно кивнул Лэйн. — Это как спрятаться в домике и закрыть дверь на замок. Захочу — выгляну в окно, а захочу — выйду погулять.
— В кого же ты такой смышленый? — тепло усмехнулся Касс, поднимаясь с мальчиком с постели. — Ну, а теперь — спать. Пойдем, отнесу тебя наверх.
Касс успел подняться по лестнице и едва дошел до двери, как она резко распахнулась и в проеме возникла бледная, перепуганная Оливия. Заметив мальчика на руках у герцога, она слегка дрожащим голосом поинтересовалась:
— Что случилось?
— Все хорошо, — не стал пугать ее еще больше Касс. — Ребенок просто решил немного прогуляться.
— Лэйн, так нельзя. Я чуть с ума не сошла! Проснулась, а тебя нет, — на одном дыхании пробормотала Оливия.
— У меня болело вот тут, — Лэйн приложил ладошку на середину груди, и девушка в ужасе взглянула на Касса.
— У него открываются новые грани дара, — не стал вдаваться в подробности герцог, укладывая мальчишку на кровать. — Надеюсь, больше такого не повториться, я научил его ставить блок.
— Где болит? — тут же бросилась к Лэйну, как наседка, Оливия.
— Уже нигде, — совершенно несчастным голосом поведал ребенок. Лэйн понимал: за то, что он ослушался Ли и встал с кровати, ему точно от нее влетит, когда уйдет Касс, поэтому хитрец старательно изображал больного, чтобы замылить охотнице глаза.
— Ну, я пойду, — собрался было покинуть спальню Касс.
— Не уходи, — мгновенно схватил его за руку Лэйн. — Мне страшно. А вдруг мне опять будет больно, а ты далеко?
Растерянно взглянув на Оливию, Касс присел рядом с мальчиком.
— Ну, хорошо, — пожал плечами герцог, — я посижу тут, пока ты не уснешь.
— Нет, лучше ложись рядом, — переполз на середину кровати Лэйн и, вытащив из-под одеяла руки, протянул их Кассу и Оливии. — И ты, Ли, ложись.
Мужчина и женщина, не мигая, уставились друг на друга, на мгновение утратив дар речи.
— Я, пожалуй, посижу, — наконец вырвалось у Оливии.
— У меня ноги замерзли, — обиженно нахохлился Лэйн. — Я погреть об тебя хотел, а ты ложиться не хочешь.
— Хорошо, — Оливия быстро залезла под одеяло, и мальчишка тут же, довольно жмурясь, сложил на нее свои ледяные ступни. Охотница с замиранием сердца смотрела на герцога, неподвижно сидящего на краю кровати, надеясь, что он сейчас поднимется и уйдет.
— Ты долго еще тут сидеть будешь? — шепотом поинтересовался у Касса Лэйн. — Ложись давай, тоже меня греть будешь.
Шумно сглотнув, мужчина прилег рядом, осторожно покосившись на переставшую дышать Оливию. Заботливый Лэйн укрыл Касса одеялом и облегченно вздохнул:
— Вот теперь хорошо. Вы ж теперь мне вроде как родители? — наивно спросил он.
Оливия и Касс, тревожно переглянувшись, слажено и молчаливо кивнули головами.
— Я вот всегда думал: как это — спать, чтобы мама и папа были рядом? — забросив на Касса одну руку, а на Оливию другую, мальчик глубокомысленно изрек: — Теперь знаю: лучше не бывает.
Закрыв глаза, ребенок блаженно улыбнулся, а потом, слушая, как бешено колотятся сердца взрослых, сердито проворчал:
— Вы что, до утра так шуметь будете? Мне даже домик не помогает. У вас сердца как барабаны стучат.
— Извини, — одновременно произнесли Касс и Оливия. — Мы больше не будем, — добавил герцог.
Ли, глубоко вдохнув и выдохнув, подтвердила:
— Мы больше не будем. Спи.
