Лейн покрутился, устраиваясь поудобнее, и прежде чем уснуть, с улыбкой подумал, как же здорово он все это придумал: во-первых, теперь Ли точно не будет его ругать за нарушение режима; во-вторых, когда ночью погаснет камин и к утру в комнате станет очень холодно, у него с обоих боков будут лежать две большие живые грелки и можно будет не кутаться изо всех сил в одеяло, чтобы согреться; а в-третьих, теперь он совершенно точно знал, что спать рядом с родителями невероятно здорово, уютно и тепло!
Огонь в камине давно погас, а Оливия так и лежала, не смея пошевелиться и глубже вздохнуть. Изредка девушка краем глаза пыталась взглянуть на лежащего рядом мужчину, стараясь не выдать себя неосторожным жестом.
Это вообще ни в какие ворота не лезло!
Лэйн давно спал, это можно было понять по тому, как размеренно и спокойно сопел его маленький носик, а этот гад многомордый убираться восвояси явно не собирался. Разлегся чуть ли не на всю кровать, еще и лапы свои корявые на ребенка забросил, так что самой охотнице теперь невозможно было даже обнять мальчика без того, чтобы при этом не коснуться самого Ястреба.
Еще полчаса созерцания потолка и изображения неподвижной, скрестившей на груди руки мумии, окончательно вывели Оливию из состояния равновесия, и она, медленно повернувшись на бок, чтобы невзначай не задеть и не разбудить Лэйна, приподнялась на локте, гневно разглядывая темный силуэт лежащего рядом герцога.
— Вали отсюда, — прошептала Ли. — Ребенок уже уснул.
Ответом послужила гробовая тишина. Более того — пернатый муженек даже рукой не пошевелил.
— Ты что, плохо слышишь? — чуть громче прошипела Ли, пытаясь разглядеть в темноте выражение его лица. Наклонившись чуть ближе, охотница сузила глаза, напрягая зрение и, к своему величайшему негодованию обнаружила, что Ястреб спит. Эта наглая зеленоглазая задница, пригревшись в ее с Лэйном постели, самым что ни на есть бессовестным образом дрыхла, и поднять ее, похоже, можно было только с грохотом и фанфарами.
Хорошо, хоть не храпит, — почему-то подумалось Оливии.
Джедд частенько грешил этим, и зачастую, когда его рокотание становилось совершенно невыносимым, охотнице приходилось подниматься с постели и толкать его в бок, заставляя перевернуться. Через время храп, правда, повторялся снова, и тогда приходилось укрываться с головой, чтобы не слышать разрывающих тишину ночи громких рулад друга.
Раздраженно упав на подушку, она подсунула под щеку руку, наблюдая за мирно спящими Ястребом и Лэйном. Как бы ни хотелось девушке повредничать и одарить многомордого какой-нибудь красочной характеристикой, но не признать очевидного она не могла: двое мужчин у неё под боком — маленький и большой — невероятно правильно и гармонично смотрелись вместе. Подбородок Ястреба во сне касался макушки Лэйна, а тот, в свою очередь, доверчиво повернул к герцогу лицо и уложил на широкую грудь ладошку, словно маленький котенок, требовавший очередной порции ласки.
Если бы кто-то совершено посторонний посмотрел сейчас на этих двоих, то обязательно сказал бы, что это сын и отец, уж больно трогательной и умилительной выглядела эта необычная картинка: огромный мужчина, заботливо укутавший в свои объятия жмущегося к нему ребенка.
Сестра Энни была права — из герцога, вероятно, получился бы замечательный отец: любящий, внимательный, заботливый. Отец, способный защитить, научить, а если надо — и приструнить, не перегибая при этом палки. И Лэйн, никогда не знавший отцовского тепла, неосознанно тянулся к этому мужчине, чувствуя в нем то, чего ему так не хватало — силу, мудрость, доброту.
Всевидящий! Это она о ком? О Ястребе!? О хозяине жутких теней, одним ударом руки способных разрубить человека на части?
Добрый?
Внимательный?
Заботливый?
Мудрый?
Орочий потрох! Как бы обидно не было себе в этом признаваться, но с мальчишкой он именно таким и был. И это выводило Ли из себя еще больше, чем его возмутительно-нахальная морда.
Так естественно привычно и понятно было видеть в нем изверга и чудовище, способного убить, растоптать, уничтожить, и так неуютно, тяжело и болезненно было понимать, что за толстой шкурой монстра прячется что-то человеческое, то, чего ты там совершенно не ожидала увидеть.
Ненавидеть ту тварь, что разрушила ее жизнь, было безоговорочно легко; ненавидеть этого мужчину, способного на жалость и сострадание, было невыразимо сложно. Нет-нет, да и выползал наружу гложущий душу червь сомнений и противоречий, заставляя вдаваться в размышления, смысл которых Ли совсем не нравился.
Выбросив из головы неприятные мысли, девушка закрыла глаза, чувствуя, что измотана событиями сегодняшнего дня и физически, и морально. Лэйн заворочался, по-свойски подсунув под Оливию свои ноги, и Ли, наконец расслабившись, улыбнулась, не понимая, как она вообще могла раньше жить без этого удивительно-светлого человечка.
