Зло прорычав себе под нос крепкое ругательство, Касс влетел в свою спальню и, стащив со спинки кресла одежду, раздраженно стал на себя её натягивать. И какого драного орка, спрашивается, он всё это терпит? Глубоко вдохнув и выдохнув, Касс неожиданно замер, а затем, усевшись на кровать, тихо рассмеялся. Давненько его так не чихвостили.
И кто!? Неотесанный мастрим!
Раннагарр! И как у него так получается? Вроде и обидные слова говорит — и в то же время такие правильные, что и возразить нечего. Никто, кроме Магрида, не смел так с ним разговаривать! Почесав подбородок, Касс довольно ухмыльнулся. А замечательная идея — свести этих двоих! Царь будет в восторге от его новой семьи.
Удивительное дело, но герцогу неожиданно стало легко и хорошо на душе, как давно уже не было. Всё, что с ним происходило в последнее время, было невероятно яркой, мощной и эффективной встряской, которая поневоле заставила его очнуться от спячки и снова почувствовать себя живым.
Живым…
Надолго ли?
С горькой усмешкой Касс вспомнил события сегодняшней ночи.
Когда-то он мечтал, что подросший сын будет прибегать в их с Эорией кровать и засыпать между ними, обласканный и пригретый родительским теплом. И Лэйн, попросивший ночью не уходить, потому что ему страшно, понятия не имел, как сильно Касс хотел почувствовать, что это такое — быть отцом, центром мироздания для своего ребёнка, тем, у кого всегда можно найти помощи и защиты.
Ощущения были странные.
Какая-то невероятная смесь нежности, умиротворения и покоя.
Так, наверное, пахнут только маленькие дети: чистотой, какой-то сладкой пряностью и пьянящим чувством счастья.
Он заснул почти мгновенно и видел сны…
Уйму проклятого Эрэбом времени он не видел таких ярких и красочных снов и не просыпался с такой ясной головой и спокойным сердцем. И уйму времени он не просыпался в одной постели с женщиной. Теплой, мягкой, пахнущей сном, вереском и мятой. Руки и губы помнили, как это хорошо и опьяняюще сладко — ласково касаться шелковой кожи, пить её запах и растворяться в нежности её тела.
Вылив на голову кувшин с холодной водой, Касс тряхнул головой, прогоняя видение спящей в его объятиях охотницы. Только этого не хватало вдобавок к той странной тяге, что он испытывал к ней из-за связи крови!
Вода усмирила огонь в теле лишь на время, и даже работа плохо отвлекала от навязчивого желания контролировать каждый её шаг: видеть и знать, что с ней всё хорошо. Стоило ей выйти на улицу, пройтись рядом или попасть в поле его зрения, сердце сразу начинало биться ровно и спокойно, а зуд в крови стихать.
Дерьмо, как долго это будет продолжаться?
Касс следил за ней краем глаза, понимая, что превращается в неврастеника, вздрагивающего от каждого её неосторожного движения.
Неожиданно она полезла по лестнице, чтобы подать Джедду гвозди, и нервы нелюдя мгновенно стали перетянутой тетивой, грозящей немедленно лопнуть.
Планка под её ногой внезапно треснула, и девушка, взмахнув рукой, стала падать.
Тени выскользнули из тела Касса прежде, чем он успел что-то подумать. На глазах у изумленных детей и сестёр монстры, умеющие лишь крушить и убивать, поймали не успевшую даже испугаться охотницу и осторожно опустили её на землю, мгновенно схлынув в тело хозяина. В воздухе повисла гнетущая тишина, и теперь все взгляды были устремлены на тревожно застывшего истуканом герцога, тяжело дышащего и не сводящего глаз с растерянной Оливии.
— Иди-ка ты, детка, на кухню, — сделал вид, что ничего не случилось, Джедд. — А то ещё шею себе свернешь. Не бабское это дело. Без тебя тут помощников хватает.
Ли неловко поежилась от всеобщего внимания, прикованного к её персоне. Бросив подозрительный взгляд на многомордого мужа, она, не поднимая головы, быстро пошагала со строительной площадки.
Касс следил за ускользающей от него фигуркой, чувствуя, как ещё сильнее, до дребезжащего звона в ушах, натягивается связывающая их нить. Кровь стала гулко стучать в висках, а в позвонках покалывать от неприятного холодка страха.
Проклятье! В его воображении она уже опрокинула на себя кастрюлю с кипятком, порезала ножом палец и уронила на ногу котел.
Зло сплюнув, Касс с размаху засадил топор в брус и, игнорируя косые, обращённые на него со всех сторон взгляды, помчался следом за Оливией.
— Эй, — окликнул его Джедд. — Ты куда? Случилось что?
— Пока нет, — отмахнулся от него Ястреб, ускоряя шаг.
Влетев на кухню, он выхватил из рук Оливии тяжеленный котел, который она пыталась переставить на плиту, грозно гаркнув:
— А попросить помочь сложно было?!
Оливия зависла, недоуменно пялясь на герцога, а потом яростно выдохнула:
— Я в состоянии и сама с этим справиться!
— Тебе нельзя сейчас тяжести поднимать, — на одном дыхании выпалил герцог, и Ли по цвету стала такой же красной, как раскаленная под котлом жаровня.
Схватив мужчину за руку, она быстро потащила его на улицу, чтобы, резко развернув, прижать к стене.
— Ты что ко мне прицепился, Ястреб? — прошипела она, угрожающе выставив вперёд палец. — Я в твоей заботе не нуждаюсь! Прекрати следить за мной!
