— Не могу, — раздраженно прорычал Касс, понимая, что успокаивается даже от такого её прикосновения.
— Что?! — недоуменно моргнула Ли.
— Это сильнее меня, — устало вздохнул герцог. — Метка тянет к тебе, и я не могу ей сопротивляться.
Оливия отступила на шаг, тревожно метнувшись по сторонам взглядом.
— Т-ты что… — стала заикаться она, — теперь всё время со своими мордами за мной таскаться будешь?
— Не знаю, — буркнул Касс. — Может быть, пока у тебя не пройдут… — он неловко замолчал, заметив, что девушка вновь заливается краской стыда. — В этом нет ничего постыдного, — тихо пробормотал он, — так устроена женщина, и мужчины это прекрасно понимают.
— Ты мне ещё не рассказывал, как устроена женщина, — пыхтя от негодования, фыркнула Ли. — Как ты вообще узнал? — раздосадовано тряхнула головой она.
— Я чувствую твою кровь, — мрачно сообщил Касс. — Она, как аркан, держит меня на определенном расстоянии, не позволяя отойти чуть дальше.
Ли тяжелым недобрым взглядом посверлила лицо герцога, а затем резко выдохнула:
— Так тебе и надо!
Повернувшись, она поплелась обратно на кухню, и Кассу не осталось ничего другого, как молча последовать за ней, удивляясь тому, что охотница не слишком бурно стала выражать свое негодование по поводу неприятных подробностей возникшей между ними связи.
Скрепя сердце, Касс следил за тем, как она рубит ножом морковь, а лезвие мелькает опасно близко от ее пальцев.
Нож хотелось выдрать и забросить куда-нибудь подальше. И от горячей плиты с кастрюлями ее тоже хотелось отодвинуть, и вообще хотелось ее запереть где-нибудь на ключ и не выпускать, пока это безумие не закончится.
— Это обязательно — смотреть на меня все время? — не выдержав, подошла к Кассу Оливия, выцеживая слова сквозь сжатые зубы.
— А это обязательно — специально кромсать овощи ножом так, как будто ты вместе с морковкой пальцы нашинковать в суп собралась? — сузил глаза герцог.
— Ну, знаешь! — закипая от возмущения, негодующе фыркнула Ли. — Не нравится — на, сам режь, — всунула она ему в руки здоровенный тесак.
— Что резать? — обалдел Касс.
— Как «что»? — с издевкой потянула охотница. — Картошку, морковку, лук. Дальше придумаю, что ещё.
— Картошку? — потрясенно переспросил Касс.
— Картошку, — сложила на груди руки Ли, самодовольно скалясь в растерянное лицо герцога. — Или морды твои только мебель и зургаров кромсать умеют?
Из Касса медленно выплыла тень и, переместившись к столу, одним ударом своей лапы разрубила лежавшую на столе морковь на шесть равных кусков.
У Ли дернулся глаз. Перегнувшись через столешницу, она посмотрела сначала на морковку, потом на неотрывно наблюдающую за ней тень, а затем на вжавшихся в стены сестер, закрывших руками рты, чтобы не закричать.
— Мельче надо было, — недовольно заметила охотница.
Тень понимающе кивнула, после чего несколько раз молниеносно полоснула по морковке — и она распалась на несколько десятков ровных тонких кружочков.
— У? — утробно прогудела тень, и Ли, удивленно приподняв брови, заинтересованно поглядела на монстрика.
— Пойдет, — снисходительно кивнула девушка. — Значит, так, косоглазик! Мой свои лапы и продолжай в том же духе. А вы, сестры, свободны, — обернулась Ли к женщинам, медленно ползущим по стенке в сторону выхода.
Служительницы, подхватив полы кихлов и толкаясь в дверях, вылетели из помещения, а Ли, повернувшись к потерянно застывшему Кассу, грозно уперла руки в боки:
— Чего стоим? Кого ждем? — ехидно улыбнулась она. — Остальные криволапые где?
Тени выскользнули все одновременно, заставив Оливию от неожиданности отпрянуть. Зеленые глаза сущностей хищно проследили за ее движением, слажено повернув в одну сторону свои жуткие морды.
— У-у-у? — звучно проурчали тени, гипнотизируя растерянно хлопающую ресницами Оливию.
— Мыть лапы и чистить картошку! — придя в себя, приказала охотница, ткнув пальцем в мешки, стоящие в углу. — А ты, — мстительно прищурилась Ли, подойдя вплотную к Кассу и всунув ему в руку луковицу, — лук будешь чистить. И резать, — безжалостно добавила она.
До этого момента Касс считал, что ненавидеть что-либо сильнее, чем кур и яйца, уже невозможно, но оказалось — очень даже возможно!
Лук!
Много лука — мерзкого, вонючего, выскальзывающего из пальцев и разъедающего глаза.
Герцогу казалось, что эта пытка никогда не закончится. Нос перестал улавливать запахи после третьей луковицы, а глаза видеть — после первой. Слезы катились градом, и Касс с трудом понимал, что он делает — просто топорно махал ножом, кромсая в кашу Эреб знает какую по счету попавшую ему в руки головку. А эта белобрысая ехидина накручивала вокруг него круги и все время недовольно крутила своим аристократическим носом.
— Аккуратнее надо резать, Ястреб, — голосом подколодной змеи в очередной раз заметила она. — У дружков твоих криволапых и то лучше получается.
Перекосившись от злости, герцог поменял ипостась, призывая теней обратно.
— Куда? — остановила их на полпути охотница. — А ну, стоять! Вам команду «разойдись» никто не давал.
