— Сходи, найди его. Негоже мужика голодным оставлять. Что люди скажут? Он то ли из солидарности с тобой есть отказался, то ли допекла ты его так, что кусок в горло не лез, только как ушла ты — и он есть не стал.
Оливия отодвинулась от Джедда, избегая смотреть ему в глаза, а затем, сникнув, поплелась в свою комнату. Укоризненно покачав головой, охотник, тяжко вздохнув, пошел следом.
— Я скоро вернусь, — развесив одежду и собрав тарелки Лэйна, пробубнила девушка, покидая друзей.
— Ли плохо? — глянув на мастрима, растревожился Лэйн.
Подхватив ребенка на руки, Джедд ласково погладил его по голове.
— В смятении она, мой хороший.
— Почему? — тихо спросил мальчик.
Джедд уложил его на кровать и сел рядом.
— Потому что пелена черная с глаз падает. Ненависть — она, малыш, людям разум застит. Это все равно как кувшин крепкой браги выпить, чтобы забыться. Ненавидеть легко — запустил в душу злобу темную и упиваешься ею, топишь в ней свой рассудок так, что по самое не хочу… И тогда кажется, что боль уходит, отступает, и есть цель — высокая, оправданная. Только не замечает человек в пылу угара, как постепенно стираются собственные границы добра и зла, как меркнет мир вокруг, притупляются чувства, исчезают запахи, черствеет сердце. Все становится окрашенным черно-белым цветом ненависти, приправленным ее горечью… А когда хмель уходит — боль возвращается, только в два раза сильнее той, что была, потому как к ней добавляются раскаяние и сожаление. Вот и мечется душа, сама с собой в раздоре — ищет утешения, а не находит.
— А помочь Ли как-то можно? — жалостливо сморщился Лэйн.
— Да ты вроде как уже помог, сердобольный ты мой, — Джедд весело улыбнулся, взъерошив волосы мальчика. — Это благодаря тебе ее сердечко оттаяло. Раньше-то она меня и слушать не стала бы. Да еще и в предательстве бы обвинила. А сейчас гляди — пошла…
— Куда пошла? — не понял Лэйн.
— Ну, куда? — важно повел головой Джедд. — Надеюсь, куда надо пошла, — решил охотник, что ребенку не стоит знать лишнего.
Ли действительно пошла туда, куда и рассчитывал Джедд — на кухню. Отрезав насколько ломтей промариновавшейся оленины, девушка зажарила их на решетке, а затем, приложив к мясу печеного картофеля и моченой брусники, накрыла еду второй тарелкой и отправилась искать Ястреба.
Высокую и крупную фигуру мужчины она заметила еще издали, как только подошла к выстроенному для детей городку. Пока люди герцога устанавливали деревянные щиты для стрельбы из лука, их господин вместе с ватагой мальчишек щедро усыпал землю площадки опилками.
Заметив охотницу, Касс настороженно замер, удерживая ее взгляд своим.
— Что-то случилось? — поинтересовался он, как только Ли подошла ближе.
— Помощь твоя нужна, — сообщила девушка и, ничего не объясняя, пошагала к гостевому дому, слыша за спиной тяжелую, торопливую мужскую поступь. — На вот, — переступив порог их временного жилища, всунула в руки герцога посуду Оливия.
— Что это? — угрюмо поинтересовался Касс.
— Завтрак твой, — буркнула Ли. — Руки помой, — критично осмотрев присыпанную древесной пылью одежду, добавила она и, не дожидаясь, пока герцог выйдет из ступора, быстренько помчалась к себе наверх.
Касс проводил ее долгим удивленным взглядом, а затем, подняв верхнюю тарелку, недоверчиво уставился на содержимое нижней. Запах жареного мяса и картофеля защекотал нос, скулы свело судорогой, и желудок требовательно заурчал.
Это было настолько неожиданно, что герцог несколько минут так и стоял посреди комнаты, глупо пялясь на приготовленную для него еду.
Не совсем понимая, что нашло на Оливию, Касс все же умылся и сел за стол. Только доев третий кусок мяса, мужчина понял, насколько был голоден и как тонко и участливо со стороны охотницы было это заметить. Сказать честно, он был в шоке. После утренней пытки луком и едких замечаний на кухне, герцог мог ожидать от девушки чего угодно, но только не этого. А самое интересное, что причину такой кардинальной перемены в ее поведении он не понимал совершенно, и это еще больше запутывало и сбивало Касса с толку.
Остановившись перед лестницей, он стал напряженно придумывать веский довод для того, чтобы войти в ее комнату, а когда наконец придумал — побежал, перепрыгивая через три ступеньки.
Вежливо постучав и дождавшись громкого «войдите» от Лэйна и Джедда, герцог вошел в комнату, выискивая взглядом Оливию. Девушка стояла спиной к нему, ковыряясь в камине кочергой, и делала вид, что ужасно занята.
— Ты идешь на площадку? — обратился к мастриму Касс, краем глаза наблюдая за Оливией. — Щиты уже установили. Ты хотел устроить для детей показательную стрельбу.
— Конечно, уже иду, — засобирался Джедд, покидая их компанию.
— Какую стрельбу? — любопытно заерзав в кровати, пискнул Лэйн.
— Мы построили для мальчишек приюта игровой городок, — пояснил Касс. — А Джедд и мои воины хотят устроить для них развлечение — показать им, как стрелять из лука и владеть оружием.
— И я хочу! — возмутился Лэйн. — Ли, так не честно: там все будут веселиться и смотреть, а я тут лежать.
