Это было эгоистично и неправильно с его стороны, но ему до безумия захотелось понять и почувствовать — так ли это хорошо, как он думал когда-то…
Забравшись в кровать, он уложил Лейна себе на грудь и придвинулся к Оливии вплотную, осторожно склонив на свое плечо ее голову. Он посылал им сны: сказочные, яркие, светлые…
Это была иллюзия, самообман…
Несбыточная мечта о семье, где он отец и муж, где спящие жена и сын рядом.
Маленький уютный мир…
Мир, где нет места боли и одиночеству.
Только свет, только счастье, только любовь…
Оливии снился сон. Странный. Такой красочный, словно живой.
Ярко-зеленый луг, залитый теплыми лучами солнца.
Огромный дуб, раскинувший над ней прохладную тень своих ветвей.
Венок из красных маков у неё руках.
Белое платье. Длинные волосы.
Бегущий ей навстречу Лэйн.
Звук торопливых, догоняющих его шагов и… хохочущего ребенка подбрасывают вверх сильные руки.
— Попался, — счастливый голос Ястреба вспорхнувшей птицей теряется в шелестящей серебристой листве.
Большой и маленький мужчины теперь идут к ней вместе — держась за руки и улыбаясь такими светлыми улыбками, что хочется улыбаться в ответ.
— Я люблю тебя, — руки Лэйна надевают ей на голову венок, затем обвивают шею. — Я на качели. Можно? — шепот ребенка звучит у самого уха, и ветер его дыхания щекотно шевелит волосы у виска.
— Можно, — собственные руки заботливо поправляют завернувшийся ворот рубахи мальчишки. Мягкая ткань его одежды стремительно ускользает из-под ее пальцев, потому что Лэйн уже мчится к свисающей с ветки дерева качели, плавно покачивающейся на ветру.
— А мне можно? — Ястреб с улыбкой опускается рядом на траву, укладывая голову ей на колени. В искрящихся зеленых глазах она видит собственное отражение. — Ты такая красивая, — мягко и хрипло произносит он, протягивая руки и обнимая ладонями ее лицо. — Лив…
Медленно и неумолимо лицо герцога приближается к ее. Теплые губы невесомо касаются носа, щеки, уголка губ, а затем нежный поцелуй захватывает ее в плен. Волосы тяжелой волной соскальзывают с плеча, закрывая их лица от всего мира…
Настойчивый стук врывается в ее красивый сон, словно отдаленный раскат грома, и краски меркнут, сливаясь в темное пятно. Развеивается дуб, луг, солнечный свет и целующий ее мужчина.
Открыв глаза, Ли не сразу поняла, какое сейчас время суток. Комната, погруженная в серый полумрак, в отличие от ее сна, была темной и безликой. Под щекой что-то шевельнулось, и тихий голос неожиданно попросил:
— Только не кричи, Лэйна разбудишь.
Моментально отпрянув в сторону, охотница напоролась взглядом на Ястреба, бережно укладывающего на подушку Лэйна.
— Что ты здесь?.. — стук в дверь не дал ей договорить и заставил обернуться. На пороге возник взъерошенный и встревоженный Джедд.
— Там сестра Энни прибежала, — отыскав глазами Касса, сообщил он. — Говорит, что у ворот обители какие-то воины. Требуют открыть, иначе применят силу.
— Собирай людей, — натягивая сапоги и стремительно направляясь к выходу, обронил Касс.
— Я с вами, — Ли схватила со стула свой пояс с ножами, но тут же была остановлена безапелляционно суровым:
— Ты никуда не пойдешь!
— Что? — охотница на ходу врезалась в грудь преградившего ей путь Ястреба, который, схватив ее за плечи, осторожно встряхнул.
— Ты останешься здесь, Лив, — заявил он.
— Как ты смеешь? — зашипела девушка, сбросив с себя его руки. — Ты кем себя возомнил, маршал хвостомордый, моим хозяином?
— Ты можешь хоть раз не упираться рогом в стену? — тяжело вздохнул Касс. — Останься. Ты нужна Лэйну. Ребенок может проснуться и испугаться.
Ли оглянулась на свернувшегося калачиком в одеяле Лэйна, потом переметнулась взглядом к Джедду.
— Детка, он прав, — мягко заметил мастрим. — Тебе и здесь есть кого защищать.
Резко отвернувшись от мужчин, Ли зло сжала кулаки, слушая, как тихо за ее спиной затворилась дверь и по лестнице зазвучали тяжелые удаляющиеся шаги.
Подойдя к окну, она несколько мгновений смотрела на выбежавшего на улицу Ястреба, отрывисто и четко раздающего приказы стекающимся к нему воинам, а затем прошла через комнату, тяжело опустившись в кресло у камина.
Ждать…
Ли ненавидела это слово!
Женщина должна быть кроткой и терпеливой.
Женщина должна молча и смиренно ждать, пока мужчина вернется домой.
Женщина должна быть покорной, женщина должна безусловно подчиняться мужу…
Столько лет ей вдалбливали в пансионе прописные истины и законы этого мира, в которых у женщины были только обязанности, долг, и никаких прав. И она почти смирилась, пыталась запихнуть подальше ползущий из самой глубины души протест, хотела угодить Роану, хотела понравиться…
Все изменилось в тот день, когда, открыв глаза, она увидела добрую улыбку Джедда, осторожно пытавшегося напоить ее водой.
Джедд учил ее другому: не жди, пока тебя ударят — бей первой; не прогибайся никогда и ни перед кем; лучше умереть стоя, чем жить, ползая на коленях; всегда защищай то, во что ты веришь…
И вот теперь тот самый Джедд просто пошел на поводу у многомордого зазнайки, считая ее слабой и ни на что не способной!
