Всевидящий, почему же так тяжело приходится доказывать, что женщина — не немощный сосуд, предназначенный только для того, чтобы рожать детей, смотреть за домом и подчиняться мужчине!
В двери кто-то тихо поскребся, и Оливия, зажав в руке залтак, медленно поднялась, тревожно прислушиваясь к шорохам за пределами комнаты.
Бесшумно двигаясь по комнате, охотница высоко над головой занесла нож, а затем резко распахнула двери. Оказавшаяся за ними сестра Энни, с выражением безотчетного ужаса застыла перед Оливией, уставившись на залтак, как на ядовитую гарзулу.
— Простите, — пролепетала женщина. — Я хотела составить вам компанию, пока не вернутся мужчины.
— Вам страшно? — Ли опустила руку и отошла в сторону, впуская женщину в комнату.
— Я волнуюсь за детей и сестер, — Энни нервно сцепила ладони, испуганно взглянув на Оливию. — Еще никто и никогда не угрожал обители оружием.
— Сколько за стеной человек? — поинтересовалась Оливия.
— Я не знаю, — вздохнула Энни. — Я не разглядела в сумраке. Много. И они все вооружены.
Ли быстро прикинула, что в распоряжении Ястреба двадцать человек воинов, плюс его морды, и плюс Джедд — один, стоивший пятерых. Что значило в понятии сестры «много», девушка не знала, но если судить по ее перепуганному виду, то силы явно были не равны. Ее помощь совсем не помешает, и нравится многомордому или нет, но сидеть и ждать сложа руки она не будет.
Решительно схватив сестру Энни, Ли дотащила ее до кровати, одним нажатием на плечо усадив подле спящего Лэйна.
— Сидите тут и ждите, пока я не вернусь. Если проснется Лэйн, скажете, что я на кухне.
— Но как же? — попыталась запротестовать служительница Всевидящего. — А что же мне делать?
— На-ка вот, — Ли схватила книгу со сказками, принесенную Ястребом, положив ее на колени сестре Энни. — Почитайте. Очень отвлекает.
Забросив за спину колчан, охотница сняла со стены лук, а затем без оглядки помчалась в сторону ворот обители.
— Ты упрямее осла! — раздраженно прорычал Касс, едва она, растолкав мужчин, стала с ним рядом. — Мне надо было играть с тобой сразу на несколько просьб, тогда был бы хоть какой-то шанс удержать тебя от глупостей.
— Свою единственную просьбу ты уже использовал, Ястреб, — вытягивая стрелу, фыркнула Ли. — Так что можешь не сотрясать попусту воздух.
— Ларри, Коэн, открывайте! — злющий герцог приказал своим воинам, чтобы отодвинули засов, а затем поднял вверх руку, подавая сигнал готовности лучникам.
Оливия натянула тетиву, и как только щель между открывающимися воротами начала быстро увеличиваться, сделала резкий шаг вперед.
— Куда? — рявкнул нелюдь, сметя ее одним движением руки себе за спину. Тени, вырвавшиеся из его тела, загородили Оливию собой, как щитом, игнорируя ее гневное пыхтение. — Стоять! — прогрохотал Касс ворвавшимся сквозь открытые ворота всадникам. — Кто такие? Отвечайте!
— Братишка, — насмешливо потянул выехавший вперед на вороном скакуне мужчина. — Рад тебя видеть. Привет, парни! — стянув с головы капюшон, подмигнул скалящимся теням Деррэк, легко спрыгивая с лошади на землю.
— Дэр? — опустил меч Касс. — Дэр, это ты? — прогудел Касс, делая шаг вперед и сжимая брата в крепких объятьях.
— Раздавишь, морда нелюдьская, — играя на публику, ворчливо пожаловался Дэррэк.
— Какого Раннагара ты здесь делаешь? — немного отстранившись, заглянул в лицо брата Касс.
— Начинается, — недовольно вздохнул мужчина. — А где скупые слезы радости? Где трепетные слова восторга? Где это душещипательное: «Брат, дорогой, как же я скучал по тебе, какое счастье видеть тебя снова»?
— Не паясничай, — врезал Дэррэку подзатыльник Касс, вновь притянув к себе.
— Вот так, — грустно склонив голову на плечо брата, уныло пробурчал Дэррэк, — младшенького обидеть каждый может…
— Ты не меняешься, — рассмеялся Касс, взлохматив густые темные волосы брата. — Шут гороховый!
— Ты не меняешься, — рассмеялся Касс, взлохматив густые темные волосы брата. — Шут гороховый!
— С чего это мне меняться? — глубокомысленно изрек мужчина. — Я же совершенно неотразим. В отличие от тебя.
Касс покачал головой и, повернувшись к своим воинам, дал им отмашку. Тени гибко скользнули в его тело, открыв взгляду Дэррэка подозрительно взирающую на происходящее Оливию.
— Неве-естка, — радостно изрек он, широко раскинув руки, потом, о чём-то вспомнив, предупредительно выставил вперед палец. — Целоваться не будем! В прошлый раз ты разбила мне сердце и сломала нос, — потерев переносицу, Дэррэк озорно сверкнул глазами. — Мой нос требует извинений, герцогиня.
Касс, глядя на угрюмо изучающую Дэррэка Оливию, невольно усмехнулся. Подойдя с ним к девушке, он легонько подтолкнул его к охотнице.
— Я не представил вас друг другу. Это мой брат Дэррэк.
— Так как насчет извинений? — игриво задвигал бровями Дэррэк, а затем, переведя взгляд с явно не впечатленной его пустословием Оливии на брата, хмыкнул: — Касс, я настаиваю.
— Он сказал, что у тебя слабый подбородок, — не желая извиняться, сдала с потрохами Дэррэка Оливия.
Улыбка съехала с лица мужчины, и он с привычной невозмутимостью повернулся к вопрошающе воззрившемуся на него Кассу.
