– Пытаюсь привлечь внимание Пинки. Она выставила Шешу, чтобы подготовиться к церемонии. Может, это наша единственная возможность поговорить с ней наедине!
Только я договорила, как на балкон вышла Пинки. Её рогатый силуэт чётко вырисовывался на светлом фоне дверного проёма.
– Кто тут? – Она перегнулась через перила, всматриваясь в темноту, но мы отодвинулись глубже в тень. – Аакаш, это ты, сбитый лётчик из воздушного клана? Всё страдаешь, что я тебя обошла в борьбе за корону? Плачешь, что не стал Царём демонов?
– Послушайте, о, госпожа, ведь мы ваши друзья, – проговорила я хрипло, прикидываясь раккошем. – Хотели вас предупредить, что Шеше верить нельзя!
– Откуда вы знаете про Шешу? Кто вы? – требовательно произнесла Пинки, свешиваясь с перил ещё сильнее и щуря глаза.
– Он вас не любит, ему хочется лишь власти, – продолжил Нил фальшивым голосом. Потом всплеснул руками, поняв, что не может подобрать рифму, и наконец закончил: – Всё дело тут в политике, а не в любовной страсти.
– Сейчас же выйдите и покажите ваши рожи, а то поймаю и сошью пальто из вашей кожи! – зарычала Пинки, принимая настоящее обличие ракши.
Как же, как её переубедить?
– Ленив, послушен, тих правитель Запределья, – выпалила я. – А Змей тебя запрёт в сырое подземелье!
В глазах Пинки вспыхнул страх:
– Это всё враньё! Вы где, хулиганьё?
– Уж лучше муштровать людишек-несмышлёнышей, – начал Нил и снова растерянно оглянулся на меня, прижав ладонь к губам. – Какие есть рифмы к «несмышлёнышей»? – прошипел он.
– Найдёнышей? Детёнышей? – предположила я. – Почему ты сразу об этом не подумал?
– Чем нарожать толпу змеёнышей-гадёнышей, – радостно крикнул Нил.
– Как вы посмели, жалкие отродья? По складкам и по швам велю вас распороть я! – завизжала Пинки и бросилась в комнату.
– Бежим! – Я схватила Нила за руку. – Ой, нет, ты ещё не вернулся в норму! Посмотри на себя.
– Блин! Уже лучше, но всё равно полупрозрачный, – испуганно выдохнул Нил. – То есть сохраняется вероятность того, что я не буду рождён?
– Похоже на то, – вздохнула я. – Мы не можем покинуть Царство демонов, пока не убедимся, что твоя мама взяла себе в женихи твоего отца. Пойдём, пока она нас здесь не нашла. Нам надо пробраться на церемонию выбора.
– Скорее! – прошипела я расплывчатому Нилу, который с трудом двигал полупрозрачными ногами. – Надо узнать, где пройдёт церемония!
– Наверное, там, куда идут все ученики, – предположил Нил.
К моему удивлению, юные раккоши направлялись не к школе, а в противоположную сторону. Мы пошли вместе со всеми, смешавшись с толпой на случай, если Пинки всё-таки погонится за нами.
Ученики веселились, пели, громко кричали, радуясь тому, что сегодня состоится церемония выбора. Я заметила, что раккоши идут группами и каждая группа несёт перед собой знамя своего клана. На знамени водного клана были нарисованы волны, на знамени огненного клана – языки пламени, на знамени воздушного – крылья, а на знамени земного – каменистая гора. И одеты все ученики были в цвета своего клана.
– Где твоя накидка, грязнуля? – спросил у Нила парень с бородавкой на носу. – Если директриса поймает тебя в таком виде, она тебе пол-лица отгрызёт!
– Держите.
Дружелюбного вида раккош протянул нам две коричнево-зелёные накидки, и мы взяли их с благодарностью. У нас не было ни крыльев, ни огненного дыхания, ни перепонок между пальцами, так что, видимо, мы превратились в земных раккошей.
– Ты обратил внимание на то, что эти кланы напоминают четыре факультета одной волшебной академии из совсем другой истории? – шёпотом спросила я Нила.
– А может, это та академия у нас идею позаимствовала! – вскинулся друг.
Ночная тьма опустилась мгновенно, как занавес, – так всегда бывает в этом измерении. Ночь наполнилась ароматом цветов, стрекотанием кузнечиков и смехом учеников. Откуда-то издалека доносилось журчание ручья. Дорожка, по которой мы шли, была освещена с двух сторон огоньками светильников, формой напоминающих слезу. Каждый светильник стоял на подставке в виде – я содрогнулась, – оторванной раккошьей руки.
Освещённая тропа привела нас к чудесной роще, образованной четырьмя старыми баньяновыми деревьями[31]. В центре рощи, на поляне была установлена сцена. Каждый клан собрался под кроной своего баньяна. Мы с Нилом присели на толстый древесный корень рядом с другими учениками земного клана.
– Смотри! – сказал Нил. – Вот оно!
На сцене стоял пустой трон, видимо, предназначенный для Пинки, перед троном – два стула для кандидатов в женихи, а сбоку от него – то самое дерево, ради которого мы сюда явились. Прекрасное дерево чампака, покрытое трепещущими, словно живыми, синими цветами. Символ Академии.
– Хорошо бы сорвать несколько цветков и убраться отсюда, – вздохнул Нил.
– Ну да, конечно, что может быть проще, когда вокруг толкутся сотни раккошей, – прошипела я. Вид у раккошей был могучий и устрашающий. – Нам в любом случае нельзя уйти, пока не убедимся, что твоя мама сделала правильный выбор и в будущем у неё родишься ты.
– Посмотри на ствол, – прошептал Нил.
