– Она сказала, что они поймали принцев, но ведь Шеша сам этого хотел! – удивилась я.
– Наверное, Пинки и Шеша специально так подстроили, потому что влюблены, – шёпотом ответил Нил.
– Перед тем, как сделать выбор, – продолжила директриса, – Пинки должна дать клятву, что будет сохранять баланс сил в мультивселенной. Ведь наша Царица хранит в себе её семя – сингулярность. Царица принимает на себя ответственность всего раккошества за сохранение равновесия сил между светом и тьмой, рождением и смертью, словом и молчанием. Царица отвечает за многообразие вечно расширяющейся мультивселенной.
– Ого! – выдохнула я.
Директриса говорила как раз о том, что волновало наших друзей-учёных, – мультивселенные зарождаются в глубинах чёрных дыр, то есть раккошей. Но последняя мысль о том, что всё раккошество ответственно за многообразие и расширение мультивселенной, была прямо противоположна тому, что задумал Шеша. Хм. Может быть, Нил всё-таки прав, и Пинки не имела отношения к Антихаосному комитету, а была пленницей Змеиного царя?
– Чтобы выполнять свой великий долг, – продолжала Шурпанакха, – наша Царица должна обрести силу всех четырёх раккошьих кланов. У неё уже есть мощь собственного огненного клана, но сегодня она получит силы трёх других кланов вместе с символическими дарами. И я призываю воздушный клан первым поднести свои дары.
– Посмотри на дерево!
Пока директриса говорила, я перевела взгляд на дерево чампаку, стоящее сбоку от трона Пинки и кресла нянюшки. Дерево было усыпано синими цветами, которые постоянно подрагивали и шевелились, точно бабочки!
– Ты видишь то же самое? – прошипела я.
При виде того, как один из цветков/бабочек вспорхнул с ветки и унёсся в сумеречное небо, Нил вытаращил глаза и молча кивнул.
– Интересно, кто будет вручать дары от нашего клана? – нараспев произнесла высокая ракша, сидящая на соседнем корне.
На ней было ожерелье с её именем – Харимати, – написанным бенгальскими буквами, и огромные серьги-джумки. Глаза у Харимати были жёлтые, а клыки – такие длинные и острые, словно она отняла их у саблезубого тигра. Девушка грызла что-то, смахивающее на жаренные во фритюре ушки летучих мышей, насыпанные горкой на широком пальмовом листе.
– Если не выберут Горгор-ду, он тут всех перебьёт. – Харимати кивнула в сторону мускулистого парня с тремя глазами и несколькими рядами зубов.
Горгор-да поймал мой взгляд и так угрожающе хрустнул костяшками пальцев, что я, неверно сглотнув, поспешно отвернулась.
Харимати хихикнула и запихнула в рот горсть жареных ушек, одновременно протянув нам пальмовый лист. Я вежливо покачала головой, но Нил, конечно же, схватил одно ушко. Едва попробовав угощение, он чуть не подавился и тихо сплюнул его в ладонь.
– М-да. Эти ушки уже кто-то ел, – пробормотал он.
Действительно, я ясно увидела на жареном кусочке следы чужих зубов. Бе.
Харимати только рассмеялась.
– Они от этого ещё вкуснее, правда? – сказала она.
Странно, что ракша спокойно отнеслась к нашему присутствию, хотя видела нас первый раз в жизни. Наверное, так действовало волшебство книжки Эйнштейна.
Тем временем директриса сорвала с дерева синий цветок. Лепестки затрепыхались в её руке, будто крылышки, потом приняли форму губ, которые хрипло произнесли: «Дар воздушного клана поднесёт Аакаш!»
Объявив имя, цветок чампаки съёжился и увял в руке Шурпанакхи. Она небрежно смахнула с ладони увядшие лепестки (или крылышки?).
– Теперь понятно, почему у нас больше не осталось деревьев чампаки, – пробурчал Нил.
– Может, и остались, – шепнула я, вспомнив, как много синих бабочек видела в Запредельном царстве за последнее время. – Может, цветы были вокруг нас, только мы их не узнавали.
Из толпы учеников воздушного клана выступил могучий, симпатичный, но жутковатый Аакаш. Ветки и листья баньяна закачались, как во время грозы. Аакаш раскинул огромные крылья, похожие на крылышки жука, помахал всем рукой, и на его широкой груди, прикрытой лишь тонкой бело-голубой накидкой, заходили литые мускулы. Я заметила, что многие ракши из разных кланов одновременно громко вздохнули.
Аакаш подошёл к трону и низко поклонился:
– Воздушный клан дарит нашей царице способность летать.
Он сделал лёгкое движение рукой, и в его ладонях внезапно замерцал и взвился ураганом голубоватый сгусток энергии с крошечными крылышками.
– Это ты сегодня вечером разговаривал со мной в саду? – подозрительно спросила Пинки.
– Царица? – растерялся Аакаш, а я вспомнила, что Пинки окликнула нас с Нилом, когда мы пытались предупредить её о Шеше.
– Забудь. – Грациозно склонив голову, Пинки приняла у раккоша крылатый ураганчик. – Благодарю тебя, воздушный клан, за то, что поделился со мной своим умением, – проговорила она и тут же испортила весь эффект, громко рыгнув.
Поразительно, но, как только Пинки взяла подарок, на её руках возникли такие же закручивающиеся узоры, какие были вырезаны на стволе чампаки. Увидев их рядом с сари, я наконец-то сообразила, что это такое. Мехенди. Такие узоры рисуют хной на теле невесты перед свадьбой. Но было в этих узорах и что-то необычное. Они напоминали…
