– Да. – Шурпнакха махнула рукой перед лицом Шешы, и из его ядовитых зубов вырвался фонтанчик яда. Директриса подставила под ядовитую струю крошечный флакон и вручила его мне. – Пей, земная ракша, и, если у тебя есть право на месть, с тобой ничего не случится.
Нил предостерегающе крикнул, но я почему-то была твёрдо уверена, что яд не причинит мне вреда. Бросив на Шешу сумрачный взгляд, позаимствованный у Нила, я отсалютовала ему флаконом и выпила яд в один глоток. На какое-то мгновение мне стало не по себе, но это чувство сразу прошло, и я вдруг ощутила себя умнее, сильнее и могущественнее. Я посмотрела прямо в глаза своему змеиному отцу, и в его глазах вспыхнула искра узнавания.
– Кто ты? – прошипел он.
Я не ответила, потому что одновременно Шурпанакха спросила:
– Что ты видишь, земная ракша?
Что я видела? Я снова натянула стрелу своего волшебного лука и посмотрела на лоб Шеши, в невидимую точку прямо в его середине.
«Что я вижу? – спросила я себя. Собственный голос звучал во мне как песня. – Что я вижу? Что я вижу?»
– Я скажу, что вижу я! – закричал мне Шеша. – Я вижу чудовище, созданное ненавистью!
Моя рука чуть дрогнула. Внезапно со всех сторон послышался шёпот, ученики вскакивали с мест, вскрикивали и показывали друг другу на меня. Даже Шурпанакха смотрела с удивлением.
Мою кожу покалывало от жара и ощущения силы. Мне казалось, что я стала улучшенной версией самой себя, более умной, уравновешенной, могущественной. Я не погибла от яда, и он сделал меня сильнее. От меня, откуда-то из глубины, исходило лунное сияние, как будто я приняла свой самый лучший, самый настоящий облик.
– Что ты видишь? – снова спросила Шурпанакха.
Что я видела, когда смотрела на Шешу? Ненависть, жестокость, боль. Жадность и страдания. И тоску. Ужасную тоску, похожую на голод. Только это был голод обладания. Шеша хотел владеть, править, подавлять. Вот что было в его яде – разрушающая его самого чёрная материя. Но под ядом тоже что-то скрывалось. Желание меняться, расти над собой, делать всё больше и больше, оставить свой след в мультивселенной. Эти качества имелись и у меня, я унаследовала их от отца и могла использовать для того, чтобы творить добро или зло. Нужно было принять их, чтобы лучше понять себя.
Шеша был вне себя от ярости, он орал с пеной у рта:
– Ты меня ненавидишь, да? Я тебя тоже ненавижу! Ненавижу! И ты даже не догадываешься, какое будущее создаёшь своей ненавистью!
Он кричал, шипел, бился о прутья волшебной клетки, как обезумевшее животное. Его слова отдавались эхом у меня в голове. «Ты даже не догадываешься, какое будущее создаёшь своей ненавистью!» Почему он так сказал? И где я уже слышала что-то о ненависти, которая меняет будущее?
Я так долго держала натянутый лук, что у меня задрожали руки. Я по-прежнему не знала, как спасти Шешу, но его слова пробудили мою память. В стихотворении, которое однажды прочитала мне лунная матушка, были такие слова: «В ненависти надменной – гибель мультивселенной». В ненависти. Вот оно. С помощью ненависти Шеша сплющивал истории прошлого, настоящего и будущего, чтобы потом устроить Большое схлопывание. Он пытался вкачать в мультивселенную как можно больше ненависти, мелких ссор и обид, межнациональную рознь, войны. Всё это были части общего плана. Я вспомнила, как мы с Нилом то и дело ссорились. И Нил с Лалом, кстати, тоже, а я – с Мати. Неужели всё это из-за ненависти Шешы?
Когда-то Эйнштейн-джи загадал мне загадку: «Всё сцеплено, всё связано, всё сплошь взаимосвязано. Только чем?» Как я позже узнала, ответ был – любовь. Любовь, только любовь помогает мультивселенной расширяться. Любовь, только любовь создаёт новые истории. Любовь, только любовь собирает всё воедино. Любовь творит новые истории, а ненависть и страх их убивают.
В этот миг с дерева чампаки сорвался цветок и превратился в синюю бабочку. Она замахала крылышками и села на острие моей стрелы, словно хотела мне что-то сказать. И я вдруг поняла. Бабочки, прекрасные и хрупкие, и были историями. Одну бабочку было так легко отшвырнуть или смять, сломать. А туча странствующих бабочек становилась прекрасной, но могучей силой.
«Используй эффект бабочки», – сказали мне учёные.
Именно так я и поступлю.
– Бабочки, пожалуйста, мне нужна ваша помощь! – позвала я. – Ваши истории в опасности. Вы сами в опасности!
