Бабочки думали недолго. Трепет, шорох, а затем рокот заставили меня вскинуть голову. Все кроны баньянов были покрыты густым слоем синих бабочек. Дерево чампака вдруг показалось голым и мёртвым. Зато над нашими головами сплошным покрывалом зависли тысячи бабочек. Их крылышки трепетали, и от этого казалось, что небо над нами живое и дышит. Вместе со мной головы вскинули все ученики Академии убийства и членовредительства имени Гхатоткачи. Раккоши рычали, визжали и пытались схватить изящных красавиц. А бабочки порхали, спускались ниже, и какой-нибудь демон вдруг превращался в мультяшного бигля, а демоница – в сверкающую блёстками пони. Бабочки словно играли с раккошами, спускаясь ниже, присаживаясь на кого-нибудь, а потом снова вспархивая и перелетая к другим.
Но больше всего бабочек разместилось внутри и снаружи клетки Шеши. Их было так много, что они полностью заслонили от нас Змеиного принца. Поражённая зрелищем, я опустила лук.
– Что это? Пошли вон! Убирайтесь! – орал Шеша, тоже весь покрытый бабочками.
Они безжалостно лезли ему в глаза, уши, нос, рот, запутывались в волосах. Каждое мгновение он в кого-то превращался – в злобного короля с плохой стрижкой; свирепый глаз, жаждущий власти; преступника с кучей вопросительных знаков на одежде; продажного президента с белой розой в петлице. Шеша, которому предстояло стать ужасным повелителем Змеиного царства, принимал сейчас облики множества злодеев из других сказок.
– Он теряет собственную индивидуальность и неповторимость, – сказал Нил. – Истории в ярости оттого, что он хочет их уничтожить.
– Они были рядом постоянно, – удивлённо проговорила я, – а мы просто не замечали их.
– Шеше нужен хаос так же, как и нам, – заметил Нил. – Он думает, его спасёт ненависть, но нет. Она просто помешает ему быть самим собой.
Я снова опустила лук.
– Я скажу вам, что вижу, директриса.
С этими словами я подошла к клетке и одним взмахом руки – неизвестно, от кого мне досталась эта сила, – открыла её. Но это было уже не важно, поскольку бабочки так облепили Шешу, что он не мог пошевельнуться.
Я проговорила, скорее, для себя, чем для кого-то ещё:
– Я вижу своего отца, которого не могу любить или ненавидеть. Я его даже понять как следует не могу. Но я могу мысленно отправить его в прошлое, простить и жить дальше, потому что без его истории моя история никогда не начнётся. Плохо это или хорошо, но нам нужны все истории, какие только существуют в мультивселенной. Только так она сможет расширяться.
Бабочки будто только и ждали этих слов. Они подхватили Шешу с такой лёгкостью, как будто он – крошечное насекомое, а они – могучий принц. Он кричал, плакал, бился, но они вынесли его из клетки, пролетели над баньяновой поляной и умчали в ночное небо.
Первой после этой потрясающей сцены очнулась Шурпанакха.
– Повтори, кто ты, дитя? – проговорила она, хватая меня за подбородок.
На её лице с длинными острыми клыками читалась ярость. Место, где должен находиться нос, подрагивало, а изо рта потекли слюнки, как будто она вдруг ощутила мой запах. А я больше не пахла ракшей, от меня явно исходил какой-то аппетитный аромат.
Я поняла, что бабочки открыли истинную суть не только Шеши, как злобного папаши, жестокого царя и злого колдуна, мечтающего о власти; они показали настоящими и нас с Нилом.
– Маскировка пропала, – выдохнул Нил, указывая на моё лицо.
– Пропала, – подтвердила я, глядя на его знакомую физиономию.
Ученики, которые были увлечены Шешиным полётом с бабочками, начали приходить в себя и замечать нас с Нилом.
– Они не раккоши! – взвизгнул кто-то. – Кто это? Нас обманули! Они выпустили пленника!
Поднялся жуткий крик. На нас кинулась сама Пинки, выставив клыки и когти. Нил торопливо выхватил книгу Эйнштейна из моего рюкзака и открыл не глядя. Это оказался разворот, подумать только! – которого я никогда прежде не видела. История «В гостях хорошо, а дома лучше».
– Не вздумай когда-нибудь выйти за этого змеиного проходимца, – на ходу велел Нил матери. – Мама, поверь, оно того не стоит!
– «Мама»?! – вскрикнула Пинки.
На её лице отразился ужас и в то же время странное чувство, будто она узнал сына.
– Ваше величество, «в ненависти надменной гибель мультивселенной»! – крикнула я. – Шеша попытается снова жениться на вас в будущем. Он так ничего и не понял. Он по-прежнему мечтает отнять ваше могущество!
– Что это за ученики? – с негодованием спросила директриса. – Почему я их не помню? Шакалы!
Но в тот самый момент, когда Шурпанакха и её верные слуги кинулись на нас, нянюшка вытянула свою длинную руку, и та мгновенно превратилась в длиннющий и очень прочный шлагбаум. Директриса и шакалы налетели на него и с криками и воем попадали.
– До свидания, мои навозные пышечки! Удачи, мои жучиные лапки! – Старая ракша помахала нам рукой, уже принявшей обычную форму.
– До свидания, нянюшка! Спасибо! – откликнулась я.
– Мы тебя любим! – закричал Нил. – Помни, что мы тебя ужасно любим!
– Стойте! – визжала Пинки. – Кто вы? Как вы смеете?
