Но мы посмели не останавливаться и начали хором читать историю, которая должна была перенести нас домой. Мы торопливо, запинаясь, произносили вслух слова, предложения и абзацы, которые были обязаны спасти нас от опасности. Мы покидали историю своего прошлого и направлялись в будущее, которое нам ещё только предстояло создать.
Первое, что нужно было сделать по возвращении, это дать противоядие Найе. Чтобы всё получилось быстрее, я одолжила скейт у одной из проходивших мимо девочек СРС и слетала в больницу с цветами чампаки.
Затем, пока все ожидали ответа от доктора Ахмед, мы с Нилом сходили к Мати и рассказали ей о наших приключениях.
– Болваны! – вспылила Мати. – Вас же могли убить! Это очередная эгоистичная, безответственная выходка! Когда же вы поймёте?
Мы с Нилом смущённо смотрели себе под ноги, не желая с ней спорить. Ей и так было тяжело, а от нас никакой помощи, одни только лишние тревоги.
Ситуацию помог разрядить Туни, который болтался в пещере у Мати, когда мы пришли.
– Они, конечно, болваны, но всё же принесли противоядие для Найи, – чирикнул он. – А ведь это самое главное, правда?
Я благодарно улыбнулась жёлтой птичке. Тунтуни сразу уселся мне на плечо.
– Мы ещё ждём ответа от доктора Ахмед, помогло ли лекарство, – тихо сказал Нил.
– Извини, мы знаем, что у тебя куча проблем, – добавила я. – Но разве за наше отсутствие ситуация не улучшилась?
– Нет! – чуть не плача сказала Мати. – После вашего исчезновения всё стало только хуже! Это какой-то кошмар! Я больше не узнаю свою родную страну!
Мы с Нилом в ужасе переглянулись. Мы спасли себя, возможно, спасли Найю, но неужели при этом изменили мультивселенную к худшему? Но почему? Потому что наполнили Шешу ещё большей ненавистью?
– Что случилось? – спросила я.
– Мама и Шеша не отменили свадьбу? – поразился Нил.
– Нет, – сказала Мати. – Но, пока вас не было, на церемонию мехенди ворвались толпы мифических персонажей и героев сказок из двухмерного мира.
– Судя по тому, что написано в газете «Семь океанов», – произнёс Банти, неспешно заходя в комнату со свёрнутой газетой в зубах и поправляя очки на широкой морде, – эти странные гости обозвали мехенди «хорошенькими временными татушками», заявили, что угощение слишком острое, и потребовали, чтобы Шеша сменил имя на Сэм и надел фрак вместо шервани. Это же курам на смех!
– Всё меняется очень быстро, – сказал Туни. – Такое впечатление, что обитатели Запредельного царства, Царства змей и вообще всего нашего мира начинают одеваться, говорить и вести себя, как жители двухмерного мира.
– Они забывают родной язык, – сказала Мати, проводя ладонью по измученному лицу. – Все забывают свои истории.
Даже в пещере, где всё-таки располагалась штаб-квартира группы сопротивления, повсюду были видны приметы надвигающегося Большого схлопывания. Скейтбордистки в розовых сари теперь носили не сари, а розовые спортивные костюмы, джеггинсы и юбки-шорты. Вещи менялись в буквальном смысле прямо у нас на глазах. В уголке, где Гьян Мукерджи мастерил свои модные шедевры, внезапно появилась очень крупная, ростом с раккоша, девочка с белокурыми локонами. Она сидела на скамеечке и ела из миски творог с сывороткой. На её ладони совсем крошечный мальчик прыгал через свечу[34].
Внезапно очутившись в пещере, девочка испуганно ойкнула, а потом принялась плакать, визжать и скандалить. А крошечный мальчик, словно ничего не замечая, продолжал скакать через свечу. Мы ожидали, что они сейчас исчезнут, а на их место вернётся дизайнер Гьян Мукерджи, но шли часы, а мисс Маффет и Джек всё ещё были в пещере.
– А никак нельзя от них избавиться? – спросила я у Мати.
Банти попытался уговорить мисс Маффет вернуться в своё измерение, но огромная девчонка валялась на полу, дрыгала руками и ногами и орала: «Хощу ещё тволожку! Хощу ещё сыволотки! Только не кладите туда калли, как в плослый лаз! Это слиском остло!»
Джек же был настолько мал, что мы не могли разобрать его слов. Туни посадил мальчишку на самый верх швейной машины, чтобы никто на него не наступил, и он с упорством маньяка продолжил прыгать через шпульку.
Моя сестра грустно покачала головой:
– Мне страшно, Киран. Неизвестно, кто будет следующим. Ты знаешь, что напротив общих туалетов вырос бобовый стебель? Неужели я тоже изменюсь? Но я не хочу забывать наследие предков. Не хочу забывать, кто я. Не хочу раствориться в чужой истории.
Я схватила Мати за руку.
– Я не позволю тебе забыть себя, сестра, – пообещала я, вспомнив вдруг, что в языке бенгали нет слов «кузина» и «кузен».
Все родственники-ровесники и даже друзья называли друг друга братьями и сёстрами, а взрослых – дядями и тётями.
Мати с улыбкой сжала мою ладонь:
– Я не хотела ссориться с тобой, сестричка.
Я крепко обняла её, чувствуя, как сердце разрастается до размера мультивселенной. А как же тесно было у меня в груди, когда мы ссорились!
– Я тоже.
Подумав, мы решили сегодня же вечером устроить общее собрание.
– Военный совет… – начала Мати.
Но я приложила палец к её губам:
