– «Мы»? Ты что, уже устал быть царём?
Лал слегка покраснел.
– Брат, я серьёзно отношусь к своим обязанностям, но понимаю, что разделяю их с другими. Я не один принимаю решения.
– Один за всех, и все за одного! – воскликнул Будху, встав между Лалом и Нилом, и обнял обоих. – Мы с Бхутумом с радостью принимаем ваше щедрое предложение царствовать вместе!
Нил и Лал переглянулись и рассмеялись, но не стали спорить с обезьяньим принцем.
– Так какой будет следующий шаг? – спросила я вслух.
– Хорошо бы понять, получила ли Царица раккошей записку сына, – задумчиво произнёс Банти.
Ну конечно! Ведь Нил отправил Пинки письмо вместе со свадебными подарками! Нашла ли она его? И, главное, ответила ли?
– Насколько наши лазутчики поняли, Царица должна была его получить, – сказала Мати. – Но, к сожалению, у нас нет от неё ответа.
– Мама была самым первым человеком в моей жизни, который рассказывал мне сказки. – Нил произнёс это так тихо, что вряд ли его услышал кто-то, кроме меня. – И она поклялась беречь многообразие историй мультивселенной. Не верю, что она станет помогать уничтожать их.
– Мне кажется, ты прав, Нил, – искренне сказала я. – Там происходит что-то другое. – И тут у меня в голове щёлкнуло. – Постойте, вчера вечером, когда мы с Нилом ещё не вернулись, состоялась церемония мехенди, так?
– Только не говори, что расстроилась, потому что тебе не раскрасили руки хной, пока ты была в Академии демонов, – вякнул Туни.
Вместо ответа я потянулась к Найе:
– У тебя телефон с собой?
– Что за вопрос? – хмыкнула подруга, доставая аппарат из кармана рубашки. – Мне всего лишь крыло лечили, а не личность пересаживали!
– Посмотри, может быть, Твинкл Чакраборти, или Суман Рахаман, или ещё кто-нибудь вёл репортаж с церемонии мехенди? Хочу посмотреть на руки или ноги Пинки! – воскликнула я.
– Арре Пинки, – хихикнул Будху. – Если ты не боишься называть так мою мачеху, снимаю перед тобой шляпу, яаар!
Обезьяний принц расхохотался, и Бхутум тоже весело заухал.
Остальные смутились, но Нил понял, что я имею в виду.
– Думаешь, она могла зашифровать свой ответ в узоре мехенди?
– Если она не могла ответить открыто, такой вариант вполне возможен, – сказала я. – Ты же помнишь, сколько узоров и историй впиталось в её кожу на церемонии выбора.
– Мехенди не относится к традициям Запредельного царства за семью морями и тринадцатью реками, – фыркнул Банти. – Здесь более распространён обычай обводить ладони и стопы красной краской – альтой. Мехенди пришёл к нам из других краёв нашего измерения. Если хотите, могу вкратце изложить историю этой культурной трансмиграции.
– Нет, спасибо, не сейчас, – ответила я тигру, следя за тем, как Найя ищет в телефоне информацию о церемонии мехенди во дворце. – Может быть, позже.
– Пожалуйста, пожалуйста, – надулся Банти. – Если не хочешь знать свою историю…
Но я свою историю знала, даже побывала в предыстории. И я была уверена в том, что это прекрасно, когда традиции и истории путешествуют по разным краям, влияя друг на друга и давая возможность возникнуть новым историям. Я была не против этого – чем больше историй, тем лучше.
Страшно, когда часть историй пытаются вытеснить из бытия, задавить их, заставить молчать за счёт других, более известных сказаний.
– Нашла что-нибудь? – спросила я Найю.
– Нет изображения. Похоже, мисс Твинкл и Сумсу действительно запретили снимать репортажи на свадьбе. Но я нашла фотографию, сделанную, представь себе, твоим братом Нагой.
Странное изображение. Семь отдельных снимков, объединённые в один. Но благодаря этому я увидела мехенди на руках и ногах Пинки с семи разных ракурсов. Там были какие-то слова, но чем сильнее я увеличивала изображение, тем более расплывчатым становилось фото.
– Эй, Бхутум, можно одолжить на минутку?
Совиный принц согласно ухнул, а я взяла у него монокль и посмотрела на фото через него.
У меня перехватило дыхание. Послание от Царицы среди узоров на правой руке было чётким и ясным:
А на левой руке раз за разом, замаскированная под изображения цветов, птиц, танцующих павлинов, повторялась надпись: «Спасите истории. Спасите истории. Спасите истории».
– Я знал это, – прошептал Нил.
– Ты думал, что она пленница, – медленно проговорила я. – Но Пинки не пленница. Она выходит замуж за Шешу, потому что думает, что сможет остановить его! Наверное, она считает своим долгом помешать Антихаосному комитету уничтожить мультивселенную!
– Так она на нашей стороне? – удивлённо спросил Лал.
– Случались вещи и постраннее, – многозначительно заметила Найя.
Лал смущённо подошёл к её кровати.
– Я искренне прошу прощения за те… э-э… недобрые слова, которые сказал о тебе в прошлый раз.
У Найи засияли глаза, и у Мати – я заметила, – тоже.
– Ничего страшного, твоё принцейшество, – тихо ответила ракша. – Но я принимаю извинение.
Нил был слишком поглощён мыслями о маме и даже не заметил этот разговор.
– Мама выходит за Шешу, чтобы остановить его! – воскликнул он. – Она хочет спасти мультивселенную!
