– Я прочитал твоё послание, мама, – сказал Нил, скидывая фальшивый нос. – Тебе незачем выходить замуж за этого урода, чтобы защитить истории! И тебе не придётся защищать их в одиночку. Мы на твоей стороне! Мы защитим их вместе!
– Я вспомнил! – Шеша перевёл взгляд со своей невесты на Нила и обратно, а потом посмотрел на меня, и его голос задрожал от ярости. – Это вы были на церемонии выбора в Академии Гхатоткачи, когда меня похитили эти чудовища! Ты тогда назвала меня папой! Воспоминания об этом дне мучили меня долгие годы, но теперь с ними будет покончено.
– Это были вы! – воскликнула Пинки одновременно с Шешой. – Вы оба пришли на церемонию выбора, и это вы отговорили меня выйти за Шешу!
Я поняла, что, побывав в прошлом, мы с Нилом всё же изменили будущее. Теперь родители помнили, что в молодости видели нас.
– И сейчас мы хотим сказать то же самое! – крикнул Нил. – Тебе не нужно было выходить за него тогда, и сейчас тоже незачем!
– Ты что, так ничего и не понял? – сказала я Шеше. – Если ты устроишь Большое схлопывание, оборвётся не только наша история, но и твоя тоже! Но, послушай, каждый может измениться! Почему бы не переписать часть твоей истории? Тебе не обязательно быть злодеем! Ты можешь выбрать совсем другую историю!
– Не учи меня жить, дерзкая козявка, – зарычал Шеша, увеличивая силу ударов. У меня уже болели руки, и держать книгу/оружие/щит, притягивающий молнии, становилось всё тяжелее. – Ты сама всего лишь часть моей истории, и я изменю эту часть! Ты всегда была помехой, соринкой в глазу, лишней деталью! Сколько можно тебя терпеть?
– Убей её, отецссс! – Это встрял Нага, наш семиголовый банный лист. Как всегда, у папочки за спиной, зудит ему в ухо. – Обрежьшшш её иссторию! Захлопни книгу и ссожги библиотеку!
– Не выйдет, приятель!
Нил прыгнул со сцены прямо на головы Наги, размахивая мечом. А я осталась на сцене одна лицом к лицу со своим прошлым.
– Умри, дочь! Пусть умрёт это проклятие хаоса! – зарычал Шеша. – Я не позволю существовать всей этой суматохе и путанице историй! Я буду править единой сингулярной вселенной! Наконец-то я сотру тебя со страниц мультивселенной!
Я продолжала отбивать удары молний книгой Эйнштейна, но чувствовала, что силы на исходе. Сияющий сборник сказок так раскалился, что хотелось его бросить. Книга гудела и жужжала изнутри, обжигая мне руки.
– А-а-а! – вскрикнула я, не выдержав мощи историй в своих руках.
Нил испуганно оглянулся, и это его погубило. В тот же миг Нага проткнул плечо моего друга своим огромным клыком.
– Нет! – отчаянно закричала я.
Нила затрясло. Его кожа пошла тёмными полосами от расходящегося по организму яда, глаза закатились, и я поняла, что он умирает.
– Мой сын! – завизжала Пинки и кинулась на Нагу со всей своей мощью.
Она лёгким движением отшвырнула семиголового змея в сторону и схватила Нила на руки, прижав его к груди. Потом повернулась к Шеше с таким жутким воплем, что он перестал обстреливать меня зелёными молниями. Я упала на колени, по-прежнему сжимая книгу в руках.
– Ты почти моя жена, ты не можешь сражаться со мной, – заявил Шеша.
Но больше он ничего не успел сказать. С силой, от которой вздрогнула мультивселенная, Пинки с Нилом на руках разинула рот и закричала. Её челюсть раздвинулась, как у удава, и наружу хлынул космос – бесконечная тьма, планеты, луны, кометы и, о ужас, закручивающаяся воронка чёрной дыры. Чёрная дыра, этот космический раккош, рождающий и пожирающий жизни, надвинулась на Шешу, а затем без шума и крика, всего лишь с жалобным писком Шеша исчез.
– Папа! – завопил Нага, извиваясь от ужаса.
Но мой семиголовый братец никогда не был глуп, как бы наш папаша ни пытался его в этом убедить. Мгновенно осознав, что произошло, он скользнул в зрительный зал и растворился во мраке.
После того, как Шеша сгинул в бесконечности чёрной дыры, Пинки внесла и положила Нила на сцену. Зрители столпились вокруг, охая и ахая, жалостливо цокая языками, как на представлении. Нил вздрагивал и стонал, следы яда на его лице постепенно таяли, но глаза всё ещё были закрыты.
– Он не приходит в себя! – вскрикнула я.
Пинки снова пронзительно завизжала, и с её губ сорвалось несколько вселенных. Словно заметив галактики, вылетающие изо рта Пинки, волшебная книга высвободилась из моих рук и, превратившись в одну из звёзд, переместилась в космос. Вокруг нас зазвучали на разные голоса все истории в книге, комнате, дворе, мультивселенной. В воздухе порхали слова, их образы и метафоры на всех языках, на всех алфавитах. Они вращались и сталкивались, и от этого так ярко вспыхивали фейерверки, что приходилось прикрывать ладонью глаза. Зрители и танцоры-раккоши тоже закрывали глаза и зажимали уши, громко вопя и завывая.
Наконец Нил шевельнулся, и Пинки всхлипнула от облегчения.
– Похоже, с ним будет всё в порядке, – выдохнула я.
Тогда Пинки одним вдохом втянула в себя обратно планеты, галактики, волшебную книгу, превратившуюся в звезду, и чёрную дыру вместе с Шешей внутри. Всё-всё-всё. И неимоверно громко рыгнула.
