Проклятие Озерной Ведьмы полностью

Это скорее «Трома», чем престижный хоррор, но я буду смотреть. Может быть, даже перемотаю пленку несколько раз, пока она не истончится до разрывов.

– Хочешь сказать, что твое сердце разбила Мэри Эллен Моффат? – говорит она, и от ее слов почему-то начинает дрожать мое запястье, как в «Колобосе».

– Да, что-то вроде того.

– И мне нужно было тебя поколотить, чтобы ты решила поделиться этим со мной?

– Мы никогда не поднимали эту тему.

– Такая важная тема, касающаяся мой лучшей во всем мире подруги, касающаяся девушки… женщины… с которой я беру пример, и… эта тема никогда не возникала?

Я глотаю слюну и облизываю губы, потому что у меня нет слов. Потому что, если я хоть чуть-чуть приоткрою мой рот, она увидит, как у меня в горле бьется моей сердце.

Она берет пример с меня?

– Извини, – продолжает Лета, ее голос звучит серьезнее, потому что она использует зубы в качестве третьей руки, чтобы плотнее обвязать мое предплечье своим оторванным рукавом. – Мне не следовало… предполагать. Я выставляю себя в таком случае полной жопой. Ты так, кажется, говоришь?

– Тебе не за что передо мной извиняться, – отвечаю я.

– Может, мне тогда чувствовать себя оскорбленной?

– Из-за того, что я перед тобой не раскрылась?

Она пожимает одним плечом, не поднимая глаз, типа это все одни разговоры, ничего серьезного.

– Это не потому, что я черная?

– Ты что – хочешь еще одну драку, да? Если ты скажешь еще что-нибудь подобное, я тебе надеру жопу, последняя ты девушка или нет. Я буду Родди Пайпером против твоего Кита Дэвида.

Лета пожимает плечами, давая понять, что не может не задать этого вопроса:

– А Кит Дэвид чернокожий?

– Тот, который выжил в «Нечто».

Лета открывает рот, чтобы демонстративно выдохнуть, а я могла увидеть, что внутри нее нет замороженного пара.

– Не говоря уже о том, что ты типа замужняя женщина, – добавляю я.

– Прошедшее время, – цитирует она меня и переходит к моей голове, состояние которой похуже, чем состояние моей руки, я в этом абсолютно уверена. Зеркало не станет моим другом, когда я доберусь до одного из них. Не то чтобы я когда-то с ними сильно дружила.

Лета отрывает свой второй рукав, осторожно обматывает им мою голову. Еще немного – и я буду выглядеть как тот чувак из «Временнóй петли».

Ты уж постарайся.

И? Оно будет того стоить, если я смогу добраться до «Счастливого дня смерти» моим способом в прошлом и запустить процесс так, чтобы все происходило как должно.

– Джейд Дэниэлс в своем родном городе опять и опять заново запускает Хеллоуин, пока ей наконец не удается идентифицировать настоящего убийцу и спасти положение.

Я бы на такое точно согласилась.

И да, Джейс, теперь я получаю пирожное-корзиночку, спасибо. Подпись «Джейд», четыре года спустя.

Лета укладывает мне волосы вокруг нового бинта, словно наряжает меня для прогулки по взлетно-посадочной полосе.

– Ты мой мозг видишь? – спрашиваю я, чуть касаясь повязки подушечками пальцев.

– Только твое сердце, – говорит Лета, не сводя с меня глаз.

Ах, если бы она взяла мое лицо в ладони и поцеловала меня в губы, но мы не будем нарушать наш жанр, Билли.

Из-за убийц вроде тебя.

Но Лета все же берет мои пальцы в руку. Чтобы смирить их.

– Ну что, с медицинскими процедурами мы покончили, да? – говорит она.

Я вытаскиваю пальцы из ее руки, слишком резво облизываю губы, не смотрю на Лету, а она, будучи Летой, не идет на обострение, просто по-бойцовски шевелит плечами в майке, в которую превратилась ее блузочка за восемь сотен баксов.

– Так я могу и дальше оставаться тетушкой Джейд? – спрашиваю я со всей полагающейся неуверенностью. Я знаю ответ, но в то же время я думаю, что должна услышать его.

Лета в ответ сжимает мое бедро чуть выше колена, и нам больше не нужно говорить об этом.

– Спасибо, – говорю я.

– Спасибо тебе, – отвечает она, каким-то образом удерживая обе мои руки в своих, а потом легонько встряхивая их, и… не сон ли это или что-то в таком роде, виденное мною давным-давно?

Но время прятаться в прошлом сейчас неподходящее. Оно здесь для этого никогда не бывает подходящим.

– А что гласят правила Рэнди для последней серии в трилогии? – спрашиваю я.

Лета садится ровно, смотрит рассеянным взглядом, но тут же ее взгляд обретает остроту.

– Убийца-сверхчеловек, есть. Умереть может любой, есть, но пофиг. – Я в шутку аплодирую ее невежеству, отчего моя правая рука начинает пульсировать еще сильнее. – И, – продолжает она, вспоминая разъяснения Рэнди на видеокассете, – кажется, прошлое всегда возвращается, чтобы укусить тебя за жопу?

– Есть? – спрашиваю я, имея в виду моего отца.

– Еще как есть, – говорит Лета.

– Значит, с этим покончили?

– Вот только Хеллоуин еще не кончился. В Денвере… в послеоперационной палате повсюду были всякие типа украшения. Летучие мыши, тыквы. На моей сестре-сиделке была шляпа ведьмы. А доктор надел маску Майкла Майерса.

– Ух ты, вот что значит жить в нормальном мире, – нараспев говорю я.

– Правил никто не знает, – говорит Лета. – Здесь, в слэшере, мы вроде бы их знаем, верно?

– Рэнди это не помогло.

– Не помогло? Он дожил до второй части. И даже вроде как третьей.