Проклятие Озерной Ведьмы полностью

– И его племянница и племянник… – добавляю я. – Какая маска Майкла?

– «Месть».

– Ни хрена себе.

– Понимаю. И все же позволила ему делать мне операцию?

– И что за операция?.. – спрашиваю я, чуток подаваясь назад, типа чтобы увидеть рассечение на ее челюсти.

– Ортоскопия, – говорит Лета, потирая ладонью место под воротником. – Наверное, у нее там небольшое рассечение.

– Но все прошло хорошо?

Она открывает и закрывает рот, показывая идеальную челюсть.

– «Нечто, не отвечавшее действительности с самого начала…» – пробую я громким голосом, все еще цитируя посмертное разоблачение Рэнди своих правил. – Так в чем мы так сильно ошибались?

– Я думаю, пока нам это не узнать, – говорит Лета, обдумав ответ со всех сторон на основании всего, что у нас есть, а есть у нас немного. – Все, что мы можем сейчас, – это только сокрушаться.

– Эди, – говорю я.

– Эди, – соглашается она и встает.

– И как раз вовремя, – говорю я, выпячивая губы в нужную сторону.

Мы видим там Джеффа Фэйи, который выводит в двери одного из домов пятерых выживших.

У четверых из них в руках все еще бензопилы.

Спикером у бригады лесопилов Грейс, близнец Уолтера Мейсона, она вышла замуж за Ричардсона, родила четырех сыновей, потом у нее появился внук, который играл в футбол, и я абсолютно уверена, что видела его кишки на Главной улице.

Разве жизнь не прекрасна?

Остальные четверо справа налево: Оранжевые Штаны – он что, собирался на рыбалку? – Ученые Очки, он выглядит так, как будто мог преподавать биологию вам и Харди, мистер Холмс, может, даже был пиратом со всеми вами, а после них Синяя Бензопила и Белая Бензопила, обоим под тридцать, а это значит, что они, вероятно, заканчивали среднюю школу, когда я только поступила в первый класс.

Я могла бы вытянуть из них имена, если бы захотела, но по прозвищам гораздо легче. Ты не видишь всего прошлого этого прозвища, не знаешь всех его связей, когда оно с восходом солнца покрывается кровавой росой.

Грейс несет потерянный мной лом халлиган. Пожарный инструмент ее брата.

Она несет его в двух руках, опущенных к бедрам.

– Он говорит, вы двое знаете, что делать.

Лета смотрит на меня, я пожимаю плечами.

– Старайтесь не умереть, – говорю я наконец.

– Мы там прекрасно провели время, – говорит Грейс, кивая головой на дом, из которого их вывел Джефф Фэйи.

– Только водопровод пока не провели, – говорит Синяя Бензопила, смущенно пожимая при этом плечами.

– И что? – говорит Грейс, снова принимая на себя роль старшего.

– Нам придется прогуляться, – говорит Лета.

– Прогуляться? – вскрикивает Ученые Очки. Он стар, но кажется подвижным, как престарелые граждане, которые держат разбавленную порцию виски на прикроватном столике, чтобы с утра первым делом выпить ее. Он тоже сердит. Может быть, именно это и держит его на ногах.

– Сюда, – говорю я, сворачивая в сторону и показывая рукой в направлении Кровавого Лагеря, плотины, леса и дальше – Пруфрока.

Но они все живут здесь. Им не нужно объяснять, как обойти озеро.

– Вы хотите сказать – в темноте? – спрашивает Белая Бензопила, прищурившись, на его лице гримаса отвращения.

– Нас много, – говорит Джефф Фэйи. Он засовывает большие пальцы в ременные петельки и подтягивает брюки повыше, но его деловой голос звучит авторитетно.

– И еще у нас есть это, – добавляет Лета, показывая на четыре бензопилы и халлиган.

– А что есть у вас? – спрашивает Оранжевые Штаны, и меня всю воротит внутри, теперь я узнаю его: Дэвис Дюшам, младший брат отца, обезглавленного на полосе запрещенной стоянки.

– Мы сами по себе оружие, – говорю я с ухмылкой – я и Лета.

– Ну, хорошо, – объявляет Грейс, перебрасывая из руки в руку свой сверкающий злобный лом. – Думайте так, если вам хочется.

– Я иду первая, – объявляет Лета. – Джефф, вы замыкающий?

Джефф Фэйи поднимает руку, принимая на себя эту обязанность, и я думаю, что я, вероятно, была потрясена, увидев его прежде, не могла не испытать потрясения – столько говна было вокруг, и вдруг…

– Это ваше настоящее имя? – спрашиваю я, не в силах удержаться.

Он подмигивает мне и отворачивается.

– Тогда я за тобой? – шепчу я Лете, я думаю, так будет лучше, потому что мы должны поддерживать иллюзию объединенного фронта, чтобы не допустить паники среди этих людей, если что, не позволить им разбежаться в разные стороны.

Лета кивает, и я становлюсь за ней, и она ведет нас в обход вертолетной площадки, а не пройдя еще и четверти мили, мы достаточно отрываемся от основной группы, и Лета позволяет себе шмыгнуть носом и, посмотрев предварительно назад, произнести:

– Как мне ей сказать?

Ее подбородок снова опущен, губы вот-вот начнут дрожать.

Так она теперь и будет жить весь следующий год или полтора. Как минимум. Каждую минуту безделья между двумя действиями она будет возвращаться к мысли о том, что Баннера больше нет рядом.

Я подхожу к ней, беру ее сзади за правое предплечье, чтобы она не упала, споткнувшись.

– Я ей скажу, что… что, когда этот плохой дядя пришел за ее тетушкой Джейд, ее папочка встал между мной и им, чтобы спасти меня, что он был… что таким вот шерифом он был.