Проклятие Озерной Ведьмы полностью

Я что хочу сказать – что я и вправду делаю здесь в такое время? Моего отца убила Лета, а не я. Джо Эллен застрелила то, во что превратился Йен, а тех медведей увел за собой Сет Маллинс. Синнамон в конечном счете упокоилась от руки Тиффани, тогда как я раз за разом терпела неудачу.

На сей раз я всего лишь была свидетелем. Всего лишь дребезжащая тележка, которую катят по середине Туннеля призраков во время карнавала кошмаров, и я смотрю, как ужас за ужасом сваливаются с тележки, а потом катятся следом за мной, освобождая место для следующего кошмара.

Я зритель – вот что я такое. Я – Древний, который настаивает на том, чтобы все перипетии слэшера развивались точно так, как в прошлые и позапрошлые времена, и я не получу удовлетворения, пока, как говорит Рэнди, этот третий заход не превратится в праздник крови, вполне себе включающий и гибель кое-кого из палубной команды, кто покупал химию в аптеке и не поднимал большого пальца с носилок, чтобы показать, что у него все в порядке.

– Опа, – говорит Джо Эллен достаточно громко, чтобы я вылезла из своих мыслей.

Лета перехватывает халлиган рукой, готовясь к тому, что впереди.

– Лит? – шепчу я ей.

– Я не… я не… – повторяет она, пытаясь увидеть все сразу.

Я здоровой рукой хватаю за плечо Джо Эллен, чтобы пробраться вперед, к Лете.

Она держит этот сияющий синевой дрон как фонарь, и весь воздух выходит из меня, может быть, через поры в коже.

– Боже мой… – протянула Джо Эллен.

Она хлопает себя по поясу в поисках револьвера, но он наверняка остался у плотины. А здесь, с прóклятыми, его нет.

– Нет, – говорит Лета, имея в виду то, что высвечивает в темноте неправильное синее сияние дрона в ее руке.

Это Пол Демминг, его голова почти отсоединена от тела. Тут же и Уэйнбо, который наконец нашел чертов «Форд Бронко», его грудная клетка вскрыта.

Рука Леты находит мое здоровое запястье.

– Хетти Йэнссон, – говорит Джо Эллен.

Волосы Хетти с одной стороны розовые, синие с другой, и ничего красивее я в жизни не видела. Под волосами ее голова – под неправильным углом к телу, часть ее шеи сзади и немалая часть челюсти вырваны, щеки посерели и впали, глаза высохли и смотрят в никуда, челюсть почернела от засохшей крови.

«Почему ты просто не сбежала в Бойсе?» – молча спрашиваю я ее. Или в Денвер, Феникс, Тусон, Сиэтл, Лос-Анджелес – куда угодно, только чтобы не оставаться здесь? Быть где-нибудь в безопасном месте?

– Джейд, не надо… – говорит Лета, она набирает в грудь воздуха и отступает, а это так не похоже на нее, она ведь заставляет себя смотреть все самые кровавые сцены в кино, чтобы не окоченеть, столкнувшись с этим в реальной жизни.

Я бросаюсь в сторону, потому что наверняка сейчас из темноты появится летящий в нас топорик или на нас замахнется коса, дрова в этом грузовике наверняка плохо закреплены, металлический провод из «Корабля-призрака» наверняка начнет вот-вот затягиваться на нас и в конечном счете прошьет наши тела насквозь, здесь, среди высоких деревьев, останутся стоящие на земле ноги, а наши торсы вместе с головами будут лежать на земле, почему-то устремив взгляд в небеса.

– Кто она? – спрашивает Джо Эллен, глядя мимо меня и Леты.

– Шаро… доктор Уоттс, – выдавливает из себя Лета.

– Моя Шарона… – говорю я спокойнее.

Она висит точно, как Гвен Стэплтон в тот день, когда Мрачный Мельник бежал от своего конвоя. Иными словами, на этом дереве висит Кейси Беккер. Только ее внутренности больше не красные – она провисела тут слишком долго.

– Она – твой доктор? – недоверчиво спрашивает у Леты Джо Эллен.

– Психотерапевт, – поправляет ее Лета.

– Это оно, да? – говорю я, обращаясь к ним обеим и пребывая в некотором типа недоумении, вот только нижняя часть моего желудка куда-то выпадает. – «Залежи трупов», часть третья.

– Почему медведи не?.. – спрашивает Джо Эллен, делая шаг вперед на место преступления.

Она права: почему медведи, которым нужно набрать побольше жиру, прежде чем улечься в спячку, не тронули эти тела?

Мы почти одновременно и сразу же понимаем почему: дерево над Полом, Уэйнбо и Хетти, на котором висит и Шарона, увешано ароматизаторами, похожими на металлические ушки-открывашки, свисающие с крыши внутри машины.

Мне уже удастся когда-нибудь уйти от тебя, отец?

Эти ароматизаторы, они как в «7емь»[28], это все сосны, их вкус висит в воздухе, он настолько резкий для медвежьего обоняния, что они не заглядывают сюда даже за бесплатной едой. А еще у основания ствола каждой сосны внизу две маленькие шишки, поставленные крестом. Как мачете в моей общей комнате – я всегда думала, что мы с Летой успеем их снять, если настанет такой день.

– Кто это сделал? – спрашивает Джо Эллен, подходя ближе к телам, но не касаясь их.

Лета перехватывает мой взгляд, но я едва заметно покачиваю головой: нет, у нас нет времени.

– Ты ведь знаешь, да? – обращается ко мне Джо Эллен, пытаясь через глаза заглянуть в мою голову.

Впереди тускло-синий свет в руках Леты подпрыгивает в такт ее шагам.

Я спешу догнать ее.

– Сколько еще? – спрашиваю я у Леты, подаваясь вперед, чтобы взглянуть на экран телефона.