Проклятие Озерной Ведьмы полностью

Я – замыкающая этой стаи из трех персон, так что слышу все, и только когда мы оказываемся в глубокой темноте, я оглядываюсь на пегую лошадь, она бредет в нескольких шагах за мной, ее узда замедляет мои шаги.

Лета чувствует это, оглядывается на меня, в ее глазах горят вопросительные знаки.

– Зачем мы тащим его с собой? – спрашиваю я про лошадь.

– Ее, – поправляет меня Джо Эллен.

– Терри, да? – говорю я. – Уменьшительное от Терранс?

– Откуда ты взяла Терранс? – с искренним недоумением возражает Джо Эллен.

«От Баннера», – удается проглотить мне.

Я просто качаю головой – это не имеет значения.

– Я могу нести Эди назад, если мы для этого берем… лошадь, – говорит Лета.

Я киваю, кивает и Джо Эллен, и я отпускаю поводья, освободив лошадь, которую зовут или не зовут Терри. Что явная глупость, на какую только способна городская девушка. Джо Эллен не остается в стороне, двигается медленно, чтобы лошадь не убежала, она собирает поводья, снимает оголовье вместе с уздой, и теперь лошадь можно назвать по-настоящему свободной.

Но она просто продолжает стоять.

– Она две недели не видела людей, – говорю я им. – Ей, поди, одиноко.

– Беги! – выкрикивает Джо Эллен, хлеща поводьями по земле.

Лошадь отпрыгивает назад, снова выдыхает воздух, а потом я слышу, как Лета и Джо Эллен быстрыми шагами уходят прочь. Оставляя меня в роли идиотки, которой пришлось повернуться задом к этой одинокой, потерянной лошади.

– Извини, – говорю я ей и протягиваю руку, чтобы коснуться ее носа.

Лошадь тычется в мою ладонь, чуть ли не прижимается бархатной кожей.

– Джейд? – зовет меня Лета впереди, и я киваю, разворачиваюсь и спешу догнать их.

Мигающий курсор «Т. Кениг» становится еще более призрачным, расстояние до него около мили, еще на милю дальше от ближайшей башни сотовой сети. Лета, самая высокая из нас, поднимает телефон повыше, и ей приходится щуриться, чтобы разглядеть показания экрана, карту, которая переворачивается в зависимости от ориентации.

Последние несколько сотен ярдов я старалась не воображать себе Уитте Йэнссона, которому сообщили о Хетти, и Йене, и его бывшей. Как он сидит на кровати в мотеле, приложив телефон к уху, и один за другим все его защитные инстинкты отказывают ему, а потом все теряет смысл. Хетти поделилась со мной, что свою документалку она снимала его древней видео-камерой. Попросит ли он вернуть ему пленку? Мое представление о том, каким должен быть нормальный, не-ужасный отец, говорит мне, что да, он захочет получить самый малый, последний лоскуток жизни его дочери.

Держи то, что можешь удержать, и держи крепче.

Простите, мистер Йэнссон. Простите, я не сумела спасти вашу дочь, вашего сына, вашу жену. Всю вашу семью.

И он – только самое начало, я это знаю. Каждый шестой или седьмой дом Пруфрока будет домом траура, так? И если Шарона – настоящая Шарона, та, что на Сент-Томасе или где-то там, – была права, говоря о стадиях горя: когда все эти скорбящие люди перестают покачивать головами, отказываясь принимать случившееся, у них начинается стадия бешенства.

Меня пробирает дрожь, когда я думаю о стаде лосей, заполонивших Главную улицу.

Но лоси просто проходят и исчезают. А эти страдающие люди живут здесь, и если они захотят стереть Пруфрок с лица земли, уничтожить его, то кто я такая, чтобы их останавливать? Кто я такая, чтобы отказывать им в их праве на злость, на восстание против богов? Окна можно заменить, здания перестроить. Но мертвые не возвращаются.

Обычно.

Но я не могу винить в этом и богов, как не могу винить судьбу, или удачу, или жестокие требования жанра. Все, что случилось сегодня, началось с того, что девушке – предводителю группы болельщиков показалось, что с ней обошлись несправедливо, но отыграться за это она решила на всем сообществе. Но не забудьте про охотинспектора, который так горевал по жене, что горе поглотило его, и он заявился с наживкой для медведей, он мог измазать этой наживкой весь мир, чтобы принести боль как можно большему числу людей.

Но я отклоняюсь от главного. Ответственность должна была нести я, я это знаю, Шарона. Ты в этом не ошибалась. Нет, я не приглашала Основателей строиться в Терра-Нове, будить ужас, запускать новый страшный цикл, моя вина в том, что мои молитвы были такими туманным. Как будто я не смотрела «Исполнителя желаний»! Разве я не молюсь, не прошу о приходе потрошителя, разве не жажду, чтобы он отозвался на зов? Но любой поступил бы на моем месте так же, а к тому же, может быть, еще и указывал, какими должны быть отдельные шаги? А еще и очерчивал границы и, может быть, называл конечную дату? Разве Джон Коннор не продавил некоторые поведенческие изменения у Т-800 в «Судном дне»?

Мне так жаль, Пруфрок. Но? Если это я запустила все это, то… остановит ли их моя смерть? Уберите с картины меня и мои дурные желания, и что тогда – отступит ли озеро Индиан? Прекратят ли резню все эти убийцы?

Все больше и больше мне кажется – да, может быть.