Проклятие Озерной Ведьмы полностью

Я обнимаю Лету со всей своею любовью, пытаюсь унять ее дрожь, и… за нее я бы сразилась с десятью Мрачными Мельниками, ради Леты я бы своими руками водила Стейси Грейвс в Утонувший Город семь дней в неделю. Если бы у меня в оба запястья были впилены волшебные выключатели, то я бы воспользовалась ими, чтобы вернуть ей Эди и Баннера, уже сейчас начала бы прогрызать себе кожу, чтобы до них добраться.

Но в мире все устроено иначе. В кино, может быть, но фильмы делают для обмана, в них нет ничего реального. Я думаю, что, наверное, именно поэтому мне и хочется в них жить, верно? Потому что я больше не хочу никаких реальностей моей жизни.

Но сейчас, сейчас я должна быть здесь ради Леты. Не в течение нескольких грядущих часов, не на сегодняшнюю ночь, а на пятьдесят лет, если мы проживем столько.

Если она примет меня. Если моя персона не будет слишком напоминать ей обо всем этом.

А если же будет, то тогда… тогда я исчезну, и никто больше не увидит моего лица. Я только буду втайне проникать на кладбище по ночам, чтобы оставить горящую сигарету на вашем надгробии, мистер Холмс, Пруфрок будет спать, и никто, кроме меня, не вспомнит эти искры в темноте на другой стороне долины.

Наконец Лета притуляется ко мне, она совсем обессилела. Я поднимаю нас обеих, насколько это у меня получается с одной действующей рукой, и мы ковыляем к Джо Эллен.

Она таки приколота к дереву этой арбалетной стрелой.

– О черт, – говорю я, мои брови взволнованно вскидываются вверх, часть земли явно запеклась на моем лице после обрушения потолка. Я отворачиваюсь, чтобы сдуть корку с моих губ, пытаясь счистить остальное здоровой рукой.

– Ну-ка, – говорит Лета и с силой нажимает рукой на Джо Эллен, при этом ухватывает пальцами стрелу и обламывает конец.

Вдвоем мы вытаскиваем остатки стрелы из плеча Джо Эллен.

– Кажется, это твое, – говорит Джо Эллен, с трудом поднимая руку с телефоном, чтобы передать его Лете.

Лета смотрит на телефон, потом на Джо Эллен, потом переводит взгляд на меня, и я вижу ее неуверенность.

– Нет, ее телефон у меня, вот, – говорю я, поднимая руку с телефоном Леты словно в доказательство.

Но Джо Эллен качает головой, и когда до Леты доходит, как уже дошло до меня, Джо Эллен набирает в легкие воздуха, отступает назад, высоко подняв окровавленные руки, отказываясь таким жестом от телефона.

Я подхожу, беру телефон вместо нее.

– Все уже перекачено на «облако»? – спрашиваю я у Джо Эллен.

– Сомневаюсь, – говорит она. – Сигнал тут слишком слаб, чтобы переслать такой объем.

Этим она дает Лете шанс никогда не быть здесь. Она никогда не делала того, что сделала.

У Джо Эллен есть дети? Я не знаю. Но она женщина. И уважает то, что Лета сделала сейчас с Фармой.

– Нет, – говорит Лета, отрицательно качая головой, чтобы мы непременно видели ее решимость.

– Но… – начинаю было я.

– Но ничего, – говорит Лета и протягивает руку за телефоном, хочет взять его с моей ладони. Я отворачиваюсь, но ее рука хватает меня за плечо, возвращает в прежнее положение, и я вижу, что на ее лице не осталось ничего от той девушки, которую я знала.

Только мать. Убийца.

И все же я должна попытаться.

Я отхожу чуть в сторону, подношу свою левую руку к правому бицепсу, чтобы запустить телефон куда подальше, как запускают тарелки фрисби, избавиться от этой улики.

Но Лета остается тем, кто она есть. Она хватает летящий телефон в воздухе, а он еще и двух полных оборотов не успевает совершить.

А потом меряет меня рассерженным и вопросительным взглядом.

– Лит, – говорю я, на регистр или три снижая убедительность в голосе.

– Я сделала это, – отвечает Лета и протягивает руки, показывая мне кровь на них.

– Но тебе не обязательно брать это на себя, – говорю я.

– Я не мой отец, – говорит она мне, говорит для меня. Она уже снова плачет, но теперь иначе, мягче. – Я сделала это и должна заплатить за то, что сделала.

– Нет, – говорю я и смотрю на нее умоляющим взглядом.

– Ты хочешь, чтобы он – Фарма – вернулся на формальных основаниях? – говорит Лета той девушке, какой я была прежде. – Потому что тот, кто его убил, выйдя за рамки закона, так и не был наказан?

– Как Фредди, – приходится сказать мне.

– Как Фредди, – подтверждает Лета.

Я ее хорошо натренировала. Она использует против меня мою же логику.

– Но это же просто кино, – предпринимаю попытку я. – Послушай, если все это… если это чему и научило меня, так это тому, что мир живет по собственным правилам. И они никак не связаны с Голливудом.

– Говорит девушка, за которой на той поляне гонялся отец.

Я отворачиваюсь, выпускаю воздух через зубы.

– Так у него не будет никакого оправдания для того, чтобы вернуться, – более спокойным голосом говорит Лета. – Таким образом я поворачиваюсь к нему спиной, лишаю его всей прежней силы.

– Поворачиваешься к нему спиной и протягиваешь руки, чтобы на тебя надели наручники, – бормочу я.

– Это решено, – говорит она Джо Эллен, протягивая ей телефон. Джо Эллен осторожно, неуверенно берет его, косит глаза в мою сторону, ожидая моего подтверждения.