– Я не хочу, чтобы за Робертом присматривал кто-то чужой, – сквозь зубы промолвила Эмбер. – К тому же я помогала вырастить маме двух младших сестер и знаю, как обращаться с младенцем.
– Знает она, – еле слышно бубнила под нос мисс Робертс, но так, чтобы Эмбер все расслышала. – Если вам ничего не нужно, то я ухожу в Гвивир, до завтрашнего утра не ждите меня.
«Лучше бы ты вообще оттуда не вернулась», – подумала Эмбер, а вслух сказала:
– Хорошо, мисс Робертс.
Была суббота, и по традиции Карлайл-Холл почти опустел. Остались лишь те из слуг, кто не имел родственников в Гвивире и кто не собирался съездить в Хейл на ярмарку. К вечеру они все вернуться, но мисс Робертс частенько ночевала в деревне – ее сестра была, кажется, совсем плоха.
Эмбер подошла к окну и проводила мисс Робертс взглядом, дождалась, пока та не скрылась в глубине вязовой аллеи. После этого девушка подхватила маленького Роберта и спустилась с ним в столовую для прислуги. По субботам они с кухаркой, миссис Китс, зачастую чаевничали в неурочный час: дожидались, пока дом стихнет, и потом долго сидели в столовой, болтали обо всем на свете. Точнее, болтала миссис Китс, женщина она была словоохотливая, но боязливая. Стоило ей заслышать голос мисс Робертс, тут же покрывалась пятнами, умолкала и тогда уж слова из нее не вытянешь. Если бы экономка прознала про дружбу Эмбер с кухаркой, несдобровать бы последней. Но за долгие месяцы никто их тайны не выдал, да и знали о ней только мистер Гудвайз и мистер Китс, муж кухарки. А еще Фредерик. Однако ему было все равно, он лишь подсмеивался над Эмбер и ее неравной дружбой. Хотя, что в ней было неравного? Может, Эмбер и стала леди Фрайерс, но о происхождении своем помнила. Да и как тут забудешь, когда то мисс Робертс уколет намеком, то кто-нибудь из лакеев посмотрит с насмешкой.
Пока Эмбер и миссис Китс чаевничали, Роберта усадили в кресло мистера Гудвайза с высокой прямой спинкой, обложив малыша подушками. Он уже вовсю сидел сам и, получив подслащенную галету от миссис Китс, с упоением в нее вгрызался двумя недавно вылезшими крошечными зубками.
– Мисс Робертс не любит Роберта, – вздохнула Эмбер, с упоением глядя на сынишку. – Я все время ловлю ее взгляды. К тому, что она на меня смотрит с презрением, я давно привыкла, но что ей сделал малыш? Иногда мне кажется, что она его ненавидит.
Миссис Китс поджала губы, а потом, будто кивнув собственным мыслям, наклонилась к Эмбер и зашептала:
– Она всех детей ненавидит. Ох как ненавидит…
– Что? – Эмбер озадаченно уставилась на кухарку, не донеся чашку до губ.
– Не хотела я вам рассказывать, мэм, да, видно, пришла пора. Давно среди слуг ходили слухи, да я им не верила особо.
– Что за слухи?
– Говорят, много лет назад, когда мисс Робертс была еще совсем молоденькая девчонка, лет шестнадцати, за ней приударил старый граф.
Эмбер удивленно хлопнула ресницами.
– Какой старый граф?
– Отец нынешнего графа Карлайла.
– Дедушка Фредди?
– Да. Это мне еще моя матушка рассказывала, она тогда тоже в кухарках здесь служила, – снова кивнула миссис Китс. – Так вот. Старый граф приглашал к себе в комнаты мисс Робертс. В молодости-то она, говорят, была очень хороша собой. А потом, как гром средь ясна неба, в поместье нагрянула графиня. Прознала про шашни мужа, устроила ему скандал. Мисс Робертс даже хотели выгнать, но не выгнали. Графиня тогда была на сносях, и малыш как раз подоспел. Рожала она в муках. Матушка моя рассказывала, трое суток кричала. Старый граф чуть умом не двинулся. Но ничего, родила живого младенчика. Правда, сама графиня после родов так и не встала. Здоровье ее подорвалось, и она угасала с каждым днем. Перед смертью, говорят, совсем прозрачная сделалась. Граф потом уехал в Лондон, а младенчика оставил тут, в Карлайл-Холле, вместе с кормилицей. А мисс Робертс осталась при нем, помогала, вроде как няня. Граф потом часто приезжал, навещал сына. А когда малышу было лет пять, рассказывают, что как-то вечером он убежал в парк, и долго его не могли найти. Наутро тельце его прибило к скалам, под мысом.
– Он, что же, убежал на пляж и утонул? – ахнула Эмбер.
– Кто говорит, что утонул, а кто и другое рассказывает.
– Что? – Эмбер чувствовала, что по рукам ее ползут мурашки, собираются где-то на затылке и убегают вниз по позвоночнику.
– Говорят, мисс Робертс недоглядела, а еще говорят, что сама его отвела к морю и там оставила.
– Зачем? – непонимающе спросила Эмбер, голос ее от страха дрожал.
– Рассказывают, что после смерти супруги граф Карлайл снова стал зазывать мисс Робертс к себе в спальню, а она, дуреха, соглашалась на все, видимо, думала, что он любил ее и, может, даже женится на ней. А ребенка того она с первых дней на дух не переносила, хоть и сама вызвалась приглядывать за ним. Видимо, тогда и задумала душегубство, да долго не решалась.
– А что же граф?
– А что граф? После смерти сына уехал в Лондон. Говорят, вел там разгульную жизнь. Несколько лет не приезжал в Корнуолл, а потом вернулся. Да не один, а с новой леди Карлайл.
