Проклятые короны полностью

Рен, в отличие от Тора, не понимала, как сильно она нуждалась в этом. И он дал ей все, даже если она того не заслуживала. Он поцеловал ее в макушку:

– Спасибо, что вернула волчицу.

– Уверена, тебе интересно, как она здесь появилась, – улыбнулась Рен.

– Да, немного.

– Это та еще история. – Рен выпрямилась и рассказала ему обо всем, не только о зеркале и волчице, но и об остальной части дня: об угрозе Аларика и суровой правде, которую ей рассказала Банба в подземелье. Что для того, чтобы все обрели покой, Анселю придется умереть снова.

– Леденящий черт! – Тор провел рукой по волосам. – Аларик знает?

– Конечно, нет.

– И не надо, – мрачно сказал Тор.

Рен провела пальцем по пуговице на его пальто, желая, чтобы метель занесла их снегом и ей никогда не пришлось встречаться с королем Алариком.

– Я испортила тебе настроение. Давай больше не будем говорить об этом.

Тор нервно усмехнулся:

– Рен, о чем еще мы можем поговорить?

Рен резко выдохнула, оглядываясь по сторонам в поисках вдохновения.

– Расскажи мне о своих зверях. Что-нибудь интересное.

Тор поднял брови, но не высмеял ее просьбу, а прислонился головой к стене.

– Что ты хочешь знать?

Рен на мгновение задумалась.

– Расскажи мне о Великом Медведе – том, что на гербе Гевры.

– Бернхарде.

– Старом добром Бернхарде. Как вообще вы стали служить медведю?

Когда огонь в очаге затрещал, пробуждаясь к жизни, Тор закрыл глаза и начал свой рассказ:

– Тысячи лет Геврой управляли только звери. Волки рыскали по рекам и берегам, в то время как снежные барсы и белые медведи жили глубоко в горах. Гармония существовала между всеми существами – большими и малыми, – до тех пор пока поселенец не попытался завоевать эту землю.

Рен смотрела на губы Тора, пока он говорил, загипнотизированная тембром его голоса.

– Здешняя земля богата железом. Завоеватели часто приезжали сюда, чтобы попытаться его присвоить.

– Дай угадаю, – перебила его Рен, – их всех съели.

– Хуже, – зловеще сказал Тор, – в некоторых историях говорится, что медведи научились когтями отрывать плоть человека от костей и оставляли ее на берегу в назидание другим.

– Жалею, что спросила, – поморщилась Рен.

Тор усмехнулся и щелкнул ее по носу.

– А теперь перейдем к Бернхарду. Он был самым старым и яростным из всех. Каждый зверь кланялся ему. Когда Бернхард дремал, его громкий храп эхом разносился по горам Фоварр, а когда злился, от его рева по фьордам пробегали трещины. Некоторые жители Северного континента боялись его. Другие хотели схватить его – и потерпели неудачу.

– Хорошо, – заключила Рен.

Тор улыбнулся.

– И вот однажды молодой человек отправился в Гевру на своей лодке. Его звали Фредегаст Фелсинг. Вместо того чтобы сражаться с Великим Бернхардом, он принес подношения: лосось, оленину.

– Взятка! – Рен впечатлилась находчивостью парня. – Неплохо.

Тор усмехнулся. Рен хотелось закрыть этот звук в бутылке.

– Вопреки всем ожиданиям, Бернхард и Фредегаст стали друзьями. Фредегаст поселился в горах, и через некоторое время к нему присоединились другие переселенцы. По просьбе Фредегаста звери тоже уступили им дорогу, и вскоре они научились жить в гармонии. Когда Бернхард умер от старости, Фредегаст проплакал десять дней и десять ночей.

– Он слишком драматизирует, – пробормотала Рен.

Тор одарил ее предостерегающим взглядом:

– Он был в трауре.

– Скорбеть можно по-другому.

– Например?

Рен пожала плечами:

– Я не знаю… Подавлять свои эмоции, заниматься фехтованием с конечной целью отомстить.

– Ты весьма красноречива, – усмехнулся Тор.

– Как и ты, солдат. Продолжай!

Он повиновался.

– После этого звери поклонились ему, и он стал первым королем Гевры. На своей коронации он надел шкуру Бернарда в качестве церемониального плаща.

– Подожди! Что? Это ужасно.

Морщинки появились у глаз Тора, когда он разразился смехом:

– Это был знак чести!

– Тор!

– Я серьезно. – Он всплеснул руками.

– Значит, если я умру в этом ледяном аду, кто-то наденет меня как шляпу?

– Никто не наденет тебя как шляпу, – сказал Тор с ухмылкой, которая чуть ослепила Рен. – Мы делаем так только с животными.

– Обещаешь?

Снова этот смех, прекрасный, как зимний закат:

– Да, Рен, обещаю.

Она скрестила руки на груди и привалилась к стене:

– Поэтому есть очень большая вероятность, что я умру здесь, но я не позволю Аларику Фелсингу надеть меня как окровавленный плащ.

– Рен, – произнес Тор, наклоняясь к ней, пока она не смогла увидеть, как шторм утихает в его взгляде, – я не позволю тебе умереть. Боюсь, ты мне слишком сильно нравишься.

Рен вздернула подбородок, сокращая расстояние между ними:

– Докажи!

Он положил ладонь на щеку, его взгляд упал на ее губы:

– Однажды ты сказала, что никогда не поцелуешь меня на глазах у волчицы.

– Я готова сделать исключение, – прошептала она, наклоняясь ближе. – И волчица спит. – Она улыбнулась и прикусила мочку его уха.