Никки отставил мыло, повернул ко мне голову. Горячая вода пошла ему на пользу, крупные капли её блестели на его плечах и тонкими струйками утекали вниз. Он порозовел, на щеках выступил румянец.
— Не сиди на полу, он холодный, — улыбнулся мне Никки и вытащил заглушку из ванной.
Вода с шумом устремилась по трубам. Я, кряхтя, поднялась на ноги, и с удивлением поймала себя на мысли, что не хочу никуда от него уходить. Дожили.
Вышла и плотно закрыла за собой дверь. Потерла виски. Почему я привела Никки к себе? Гораздо правильнее было бы сразу устроить его в спальне Элизабет. Из ванной донесся глухой звук удара, а затем и злое шипение. Ударился? Упал? С трудом удержалась, чтобы снова к нему не ворваться.
— Я в порядке! — словно услышав мои мысли, громко сказал Никки, дернул за ручку и открыл дверь. Хмуро на меня посмотрел, а я закрыла ладонями рот, чтобы не расхохотаться. Только это не помогло, слишком мне было смешно, и вскоре я уже держалась за живот, хохоча как ненормальная.
Мой любимый шелковый желтый халат смотрелся на нем совершенно умилительно.
— О боже, он, кажется, сейчас на тебе треснет, — я вытерла выступившие на глазах слезы. — А ножки? Никки, какие у тебя, оказывается, красивые ножки!
— Очень смешно, — буркнул он.
— Нет, ты не котенок. Ты — цыпленок, — простонала я, а потом заметила завязанный бантом пояс, концы которого он теребил в руках. — Бантик, — всхлипнула от смеха. — Цыпленок в подарочной упаковке!
Николас сощурился, темные глаза его ярко сверкнули.
— Прости, — я замахала на него руками. — Ты такая милашка, как не поддразнить?
Никки выгнул бровь, и я пояснила, глядя в его удивительно серьезное для ситуации лицо:
— Подростковый возраст, ранимость и всё такое, — нет, это невыносимо. Снова я всхлипывала от смеха.
Никки улыбнулся, мотнул головой, резко дернул шелковый пояс, и сбросил халат на пол. Я мгновенно перестала смеяться. Ребенок? Подросток? Черта с два! Первозданная мужская красота.
Дошутилась. Сглотнула, чувствуя, как краска заливает мое лицо и шею, как огнем загораются кончики ушей. Никки расправил плечи, прямо посмотрел мне в глаза.
— Так лучше?
Я растерянно кивнула, схватилась за ворот своего платья, не зная, куда деть глаза, и все равно продолжала на него смотреть. Николас сделал несколько шагов к кровати, и теперь я видела его со спины. Нет, он совсем не стеснялся. Ему нечего было стесняться. Золотое сечение, наверное, рисовали с него.
Завораживающее зрелище? О-да, Алиана. Еще какое! Какие приличия? Это же Никки! Он и халат надел, и из ванны меня выпроваживал, не потому что сам смущался, а чтобы меня не смущать.
— Я несколько ошиблась в своей оценке, — нервно сказала я.
Николас обернулся и заинтересованно на меня посмотрел.
— У тебя не только ножки красивые.
— Приятно слышать, — серьезно сказал он, откинул одеяло и рухнул на мою постель животом вниз, лицом зарываясь в подушку.
Я проглотила истерический смешок, эта картинка была не менее впечатляющей.
— Ложись спать, Ани. Завтра поговорим, — пробормотал Никки и подвинулся к стене.
— Спокойной ночи, — укрыла его одеялом, он перевернулся на спину, довольно улыбнулся и закрыл глаза. Потянулась, чтобы погладить его по голове, а потом спрятала руки за спиной.
Иди к черту со своими нежностями, Алиана! А лучше-ка, иди ты в душ. Я кивнула сама себе, зашла в ванную, взяла сухое полотенце. Огляделась, заметив и оставленные на бортике ванной часы, и развешанные на батарее черные носки, и ярко белые мужские трусы.
От этой абсолютно домашней картинки мне стало смешно и одновременно стыдно. Совратительница нашлась! Еще неизвестно кто кого совращал. Хмыкнула, закусила губу. Кто бы мог подумать, что именно Никки будет первым мужчиной, которого я увижу голым.
Взгляд мой снова вернулся к забытым наручным часам. Прижала к груди пушистое полотенце. Пусть спит, не выгонять же его из кровати? А я пойду к Элизабет.
Тихонько вернулась в спальню, подняла с пола халат, набросила его на спинку стула, выключила свет. Постояла, привыкая к полумраку. Прислушалась к уличным звукам. Тишина, никто не ломился в двери с криками «убить монстра!» От этой мысли меня передернуло, по спине пробежал холодок.
За окном ярко горели фонари, я присела на краешек кровати, вгляделась в безмятежно спокойное лицо Николаса. Он спал, судя по мерному дыханию, глубоко. Не удержалась, дотронулась до широких бровей, очерчивая их контур пальцами, тонкий нос, и теплые нежные губы.
Он улыбнулся во сне, беззащитно, совсем по-детски. И я очнулась, подхватила полотенце, поднялась на ноги и вышла из комнаты. Спи, котенок. Пусть тебе приснятся добрые сны.
Тихо скрипели ступени под моими ногами, каждый новый шаг давался с трудом. Уходить от Никки было не просто тяжело, уходить было страшно. Пока я дошла до ванной в спальне Элизабет, меня уже трясло. Я включила горячую воду, направила на себя душ, но не чувствовала тепла. Пар заполнил небольшое помещение, а у меня стучали от холода зубы.
