Меня бросило в холод и в жар, пол ушел из-под ног. Только что вымытая кружка выпала из ослабевших рук и громко звякнула об оставшуюся в раковине посуду.
Звук оглушил, я моргнула, ошарашенно взглянула на Николаса.
— Вообще-то я думал, что неплохо было бы пожить во времена великих магов, — со смешком сообщил он и посмотрел на наручные часы. — Но, в принципе, от портрета на форзаце какого-нибудь учебника я бы тоже не отказался. Давай помогу?
О чем ты думаешь? Это же Никки! Клин клином, новое чувство? Поздравляю, Алиана, ты на верном пути! Теперь осталось избавиться от нездоровой зацикленности на Холдах.
— Не нужно, потом домою, — я тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. — У меня впереди весь день.
— У тебя ведь сессия? — Николас нахмурился и взял меня за руку. Я отвернулась и посмотрела в окно. Хватит пожирать его глазами, Алиана, это чудовищно, да и просто глупо. Впрочем, я ведь и есть чудовище.
— Да, но я никуда не пойду, — аккуратно забрала руку.
Никки тяжело вздохнул.
— Глупо, — повторив мои мысли, заметил Никки. — Пойми, Ани, от себя ты не спрячешься даже в лесу. Поверь мне, я знаю.
— Предлагаешь мне пойти в университет и ненароком перебить там весь свет империи? — скептически поинтересовалась я, чувствуя как снова возвращается боль.
Живот скрутил спазм, и грудь неприятно заныла.
— Нет, — он рассмеялся. — Предлагаю тебе принять собственный дар и научиться его контролировать. Но для начала, верни мне ладонь и прекрати от меня закрываться, это больно.
— Больно? — я рассеянно смотрела на то, как сплетаются наши пальцы.
— Тебе больно, и ты снова молчишь! — зло процедил он и недовольно осмотрел кухню. — Надо лечь, но здесь есть только стол.
— Нет уж! — отрезала я. — Пойдем в гостиную, мне не настолько больно.
Мы спустились на один пролет вниз, и, когда до первого этажа оставалось всего несколько ступеней, на меня с новой силой обрушилась знакомая боль. Я вцепилась в поручень, сдерживая слезы. Почему теперь? Разве я нервничала? Адова пытка! Будто что-то тянет вниз живот, заживо выдирая внутренности. Я закусила губу и вдруг поняла, что не вижу впереди Никки. Растворился, исчез? А был ли он рядом? Подступающая паника многократно усилила ощущения, но тут же исчезла — Николас подхватил меня на руки.
— Сейчас, потерпи, — он прижал меня к себе и быстро поцеловал в макушку, я обхватила его за шею и закрыла глаза.
Плевать на боль, это ерунда. Ничтожная плата за тепло твоих рук, опору и безопасность.
Три ступени, несколько шагов, и мы уже в гостиной — наша квартира не была большой, первый раз я об этом жалела. Слишком быстро закончились наши вынужденные объятия — Никки аккуратно положил меня на диван.
— Раздевайся, — скомандовал он и уселся на пол, спиной к дивану, так, чтобы меня не видеть.
Такой деликатный, не то, что некоторые. Подавила разочарование. И это я смеялась над Лиззи!
— Или просто расстегнись, но тогда ты помнешь платье, — неправильно истолковал моё молчание Николас.
— Ты забыл сказать «больной», — буркнула я.
— Слово «больной» имеет излишне негативную окраску, — возразил он. — И потом, это в корне неверное определение относительно тебя.
— Что ты говоришь? — ослабила пояс. Мятое платье, тоже мне проблема. Зато я не буду стесняться.
Никки повернулся ко мне лицом, покачал головой глядя на мои манипуляции. Поднялся с пола, сел рядом, недовольно оглядел мой наряд и запустил руку мне под юбку. Кожу опалил холодный металл браслета. Я охнула, когда ладонь его легла мне на живот, приятное тепло мгновенно расслабило мышцы. Только грудь продолжала противно ныть, но это было терпимо.
— Если бы это была болезнь, я давно бы уже тебя вылечил, — пояснил Николас и переместил ладонь выше. Рука его коснулась кружева бюстье. — Снимай, через ткань не работает, я же говорил, — равнодушно заметил он, ни один мускул не дрогнул на его лице.
Абсолютное спокойствие, непрошибаемая стена. Это же Никки! Что ему до приличий? Для него одежда — всего-то шелуха, а что под ней его в принципе не интересует.
Чертово платье! Лучше бы я сразу разделась! Не пришлось бы краснеть, глядя на поднятую юбку, да и Никки не нужно было бы ко мне наклоняться, чтобы дотянуться до нужного места.
Расстегнула застежку, бельевая резинка с щелчком ударила меня по пальцам. Никки дернулся от звука, тяжело вздохнул и дотронулся до моей груди.
Гормональная буря, черт возьми! Тепло, приятно, стыдно и очень смешно. Он, конечно вырос, да только это же всё равно Никки. Стесняться его, всё равно что стесняться камня. Его спокойствие, наконец, передалось мне. Я окончательно расслабилась и спросила:
— Как ты думаешь, что это, если не болезнь?
Николас аккуратно забрал руку, вместе с его ладонью ушло и тепло. Лишиться его было почти больно. Чтобы поправить бюстье, мне пришлось вытащить руки из рукавов. Наощупь застегнула застежку, натянула платье и встала с дивана, одергивая подол.
— У меня есть пара идей, но они вряд ли тебе понравятся, — Никки нашел мой пояс и протянул мне.
— И всё же? — забрала вещь и благодарно ему улыбнулась.
