Обернулась, чтобы его поблагодарить, и поймала неожиданно тяжелый пристальный взгляд Николаса. Он привстал, опираясь на локти, поза его была напряжена. Что-то увидел в окне? Что не так?
Зимнее солнце заглядывало в спальню, теплым касанием согревало мою щеку и целовало его лицо. Я дотронулась до ворота платья. Пуговицы расстегнулись во сне, и я на ощупь стала застегивать их. Получалось медленно, Никки продолжал молчать и смотрел на меня, не мигая. Да он и не дышал, кажется. И я застыла, не в силах оторвать от него взгляда, проваливаясь в ставшую мне родной темноту.
О чем ты думаешь? Что видишь во мне? Неужели тебе совсем не страшно?
Где-то на улице гавкнула собака, от оконной рамы потянуло холодом. Я поежилась и обняла себя руками. Никки сжал челюсти, отвернулся, мотнул головой.
— Отойди от окна, — приказал он мне, поправил съехавший плед, с видимым усилием натянул на лицо улыбку и пояснил: — простудишься.
С какими демонами борешься ты, Никки? Что творится в твоей голове?
— У тебя замашки домашнего тирана, мой юный друг! — с укором сказала я, но послушалась. Отошла. — Семейное это у вас, что ли?
Николас хохотнул, снова улегся на кровать и положил руки за голову. Да, котенок действительно подрос. Развалился, нахально демонстрируя гладкий торс и прорисованные на животе мышцы. Красавец. Есть в кого.
Да уж, Алиана. Тебе ли не знать. Воздействие старшего господина Холда на прекрасный пол ты в полной мере испытала на себе. Хмыкнула. Стыд и злость на саму себя никуда не делись, но меркли в свете последних событий.
Сообщила Николасу, где ему найти его форму и запасную щетку, а сама ушла в ванну Элизабет.
Я умылась и вышла на лестницу. Нос к носу столкнулась с улыбающимся, а главное, полностью одетым Никки. Попросила его подождать меня на кухне и поднялась к себе. Рассмеялась, заметив идеально ровно застеленную кровать. Достала из шкафа синее платье, надела и подошла к зеркалу. Пуговички до горла, плиссированная юбка. Кажется, именно это платье мне приносил в больницу господин Холд. Первой мыслью было снова переодеться, но почувствовав божественный аромат свежемолотого кофе, я отбросила её как глупую. При чем тут платье?
Никки стоял у плиты и что-то переворачивал на сковороде. Вот уж не думала, что он умеет готовить. Зачем, когда есть повар? Впрочем, это ведь Никки. Он много лет лишний раз не выходил из своего крыла, а слуг к себе не пускал. Логично, что он иногда сам себе готовил. И готовил, и убирался, и стирал.
Подавила жалость. Нет, он вовсе не бедный, просто другой.
Я улыбнулась и повела носом, пахло очень аппетитно.
— Ммм, кофе, яйца и тост! Николас, ты не перестаешь меня удивлять! — подошла к столу, уселась на стул и пододвинула к себе чашку.
— Молоко? — он обернулся ко мне.
— С удовольствием! — радостно кивнула, приняла бутылку из его рук.
— И мне, пожалуйста, — попросил Никки, и пока я добавляла молоко в кофе, поставил перед нами тарелки.
Даже если бы тост подгорел, кофе был невкусным, а яичница пересолена, я бы всё равно расхваливала его на все лады. Мужскую инициативу надо поощрять, эту нехитрую истину я помнила с самого детства. Мама раскрыла мне этот секрет, когда мне было десять, и близнецы вызвались помочь мне с мытьем окон. Синтия, наша старая няня, одна не справлялась с уборкой, да и не её это была обязанность — следить за чистотой. Поэтому окна были на мне, ну и на Ральфе с Рэндольфом, а потом снова на мне, потому что за ними мне пришлось перемывать.
Я улыбнулась воспоминанию. Нет, это не тот случай. Всё, за что брался Никки, было идеальным. И завтрак не был исключением.
— Тебе ведь, наверное, нужно в академию, — опомнилась я, делая последний глоток, — ты не опоздаешь?
Николас тихо засмеялся.
— Мне, конечно, нужно в академию. Но ты — важнее. И потом я уже опоздал. Иногда мне кажется, это мое проклятие. Вечно опаздывать.
Я удивленно вскинула брови. Опоздания? У точного как часы Никки? Да он же воплощение порядка!
— Не верю! — заявила я, собирая посуду. — Чтобы ты и опоздал? — поставила её в раковину. Включила воду, намылила губку — Даже не представляю, как такое возможно. Поделись хоть одним случаем? Куда ты опоздал? — сполоснула кружки, стряхнула воду и повернула к нему голову, всем видом демонстрируя готовность слушать.
— Родиться, — улыбаясь, ответил Николас.
— Ну да, — понятливо кивнула. — Родись ты на пару сотен лет раньше, все великие открытия точно бы принадлежали тебе.
Утро было удивительно солнечным для этой хмурой зимы. Я застыла, любуясь игрой света на строгом лице Николаса. Тонкий нос, широкие брови вразлет, теплая улыбка на губах. Черная рубашка его была застегнута под самый воротник, но мои глаза знали, что она скрывает. Чтобы не испачкаться, Николас закатал рукава. На смуглом запястье серебром мерцали часы, а вчера они, забытые, лежали на бортике ванной.
Всплеск воды, тянется за мылом его рука, и перекатываются под гладкой кожей мышцы.
Нет, Никки, ты никуда не опоздал. А вот я жалею, что поспешила родиться.
