Место Ральфа оказалось между Юрием и Элизабет. Против последнего обстоятельства он не возражал, а его высочеству предпочел бы Алиану. Но выбирать не приходилось, Юрий пожелал, чтобы по обе стороны от него сидели Бонки. Ральф помог Элизабет устроиться, и, усаживаясь на свой стул, коленом коснулся её ноги. Наклонился, шепнул извинения, любуясь моментально вспыхнувшем румянцем на её щеке, и глубоко вдохнул сладкий запах духов.
Лакей налил ему вина, зажигалкой зажег свечу напротив. Выверенные, отточенные движения. Ни лишнего взгляда, ни лишнего жеста. Идеально вышколенный слуга.
А тот, дерганный, был рыжим. Рыжий…не знает он, вроде бы, никаких рыжих. Ральф задержал взгляд на золотой вышивке ослепительно белого рукава ливреи лакея и скривился. Форма слуги стоила дороже, чем весь его гардероб. Белый — это ведь так непрактично. Ральф закаменел. Вспомнил. Рыжего он видел в логове белых.
Он быстро оглядел зал. Нет, того слуги не было здесь. Ральф не видел его лица, всё это могло быть просто совпадением. Но растущее беспокойство не позволяло отмахнуться. В столовой на миг моргнул электрический свет, Ральф сжал руку в кулак и посмотрел на Юрия. Что опаснее? Рассказать его высочеству о своих подозрениях, или умолчать?
Связь с заговорщиками — чем не причина отправить его в тюрьму? И не сбежишь, за ним сестра, шантажировать её — это тоже повод отличный.
Его высочество наклонил голову к плечу.
— О чем вы думаете? — мягко спросил он и, растягивая единственную гласную в его имени, произнес: — Ральф.
К горлу подступила тошнота, это же надо умудриться, голосом изнасиловать его имя! Хорошо, только имя. Извращенец чертов, не тюрьма Ральфу светит, а кое-что похуже. Как же он во всё это влип? О чем вы думаете — хороший вопрос. Только вряд ли тебе, высочество, понравится правда. И что сочинить?
Сочинять ничего не пришлось, за него неожиданно ответил молодой организм — от голода заурчал живот. Неудивительно, почти восемь вечера, Ральф с утра не ел.
— Об ужине, разумеется, — нисколько не смутился он. Глотнул вина и быстро закинул в рот какую-то закуску. Ничего так, даже вкусно.
Юрий радостно расхохотался. Приторный смех, липкий взгляд. У Ральфа зубы свело от этой сладости. Мерзко, и совсем не смешно. Он повернулся к Элизабет, поймал лукавые искорки в темных глазах.
— В академии не кормят? — игриво спросила она.
Ральф улыбнулся и всмотрелся в её лицо. Мечты об Элизабет — вот, единственное, что было смешно.
Слуга зажег свечу напротив Лиззи, наполнил её бокал. И Ральфу стало не по себе. Не то, чтобы он ни во что не ставил собственную жизнь, но уж точно за неё не боялся. Но то он, одаренный, маг, а сестра и…Элизабет?
Ральф вдруг вспомнил их первую встречу, он тогда пришел в больницу к сестре. После весеннего бала газеты писали о роковой ошибке дворцовых пиротехников, но кто верит газетам? Точно не он. Если он не ошибся, если во дворце белые, что от них ждать? И что он сам может сделать один? Ну, допустим, вырубит он свет, а дальше? Схватит своих женщин в охапку и побежит? Шикарный план. Черт, как же ему не хватает Ника!
Ральф сжал челюсти, зубы скрипнули. Давно он не чувствовал себя настолько беспомощным. Элизабет свела бровки к переносице, и Ральф мысленно чертыхнулся. Невежливым молчанием он наверняка обидел её.
— Да, Элизабет, — торопливо ответил он, изобразил подобие улыбки. — Я чертовски голоден.
Слуга налил мне вина, я взяла в руки бокал и бездумно уставилась на крохотный огонек белой рождественской свечи. Еловый венок огибал медный подсвечник, хоть немного приятной глазу зелени. Я сидела по правую руку от Юрия, напротив оказались Даремы, а вот место рядом не занял никто. Все расселись, но соседний стул так и остался пустым. Ошибка распорядителя? Мы еще кого-то ждем?
«Ждем», — вдруг поняла я. Господина Холда. Повернула голову и бросила взгляд на открытые двери столовой. Никого. Сделала глоток и облизнула сухие губы. Меня замутило, слишком сладким было малиновое вино.
— Если чертовски… — Юрий, смеясь, поднялся из-за стола.
В столовой смолкли голоса, гости приготовились слушать, внимательно смотрели на его высочество и, разумеется, счастливчиков подле него. Чужое любопытство ощущалось назойливой мухой. Глаза слепило от ярких красок и света, от людских эмоций разрывалась голова. Мне завидовали, меня ненавидели, ко мне ревновали, а кто-то даже ревновал меня.
Всё равно, мне нет дела до этих желаний. Спрятаться от безумия — всё, чего я хочу. Темнота укрыла меня туманом, отрезала от мира, и в нарядно украшенной к празднику зале, я осталась одна.
Я закусила губу, чтобы не расхохотаться. Полагаю, именно так и сходят с ума. Вцепилась в тонкую ножку бокала — хрупкий мостик, связывающий меня с реальностью, и заставила себя видеть. Первый наследник императора довольно осматривал зал, приветствовал собравшихся и говорил торжественную речь. Юрий высоко поднял бокал, тем самым позволяя гостям начать ужин. Повернулся к Ральфу, предлагая брату удариться хрусталем, и ярко вспыхнул алым, когда раздался стеклянный звон.
