Элизабет качнула головой, выпущенный локон подпрыгнул у виска. Длинные волосы её были убраны в замысловатую прическу, и он поймал себя на том, что мечтает выпустить их на волю и, пропуская пряди между пальцами, любоваться перламутровыми бликами на густых темных завитках.
Ральф сцепил челюсти. Что за фантазии? Сестра рядом, и кое-где у него заиграло детство? Словно он достал и хорошенько встряхнул пыльные чувства из старого сундука. Только что-то чувства эти были совсем не детскими. В паху болезненно ныло, в груди росло недовольно собой.
Это всё армия, у него давно не было женщины. К этой досадной неприятности он до сих пор не привык. Неправда, была. Пару дней назад. Медсестричка в больнице, на глазах у Юрия. А потом в крошечный кабинет заглянула она. Ральф сощурился и сложил руки на груди. Так за что его наказала Элизабет, за наглость на ступенях дворцового крыльца? Или за ту мимолетную связь?
Ревнует? Догадка пьянила не хуже самогона, а синяк — ерунда. Боль может быть и приятной, если она захочет, он готов ей это показать.
Элизабет взяла вина и выпила сладкую гадость до самого дна. Облизнула губы, и он мысленно поблагодарил армейцев за длинный парадный пиджак.
Черт, это никуда не годится! Он просто не станет на неё смотреть. Не увидит ни нервно бьющейся венки на шее, ни складки платья на чуть спустившемся от движения лифе, и тонких пальцев в длинных черных перчатках, сжимающих пустой бокал, он тоже не заметит.
Она упрямо поджала губы и всё же посмотрела ему в глаза. Сделала шаг в его сторону, остановилась, словно на что-то решаясь, и Ральф в два счета оказался с ней рядом. Ноги сами привели.
— Позволите? — он протянул руку, чтобы забрать пустой бокал.
— Да, — она выдохнула, и ему стало жарко от этого «да».
Пальцы её обжигали сквозь ткань тонких перчаток.
Да. Пусть оставит их к черным туфлям. И длинные волосы упадут водопадом. Она перекинет их на плечо, но они ничего не спрячут, это он ладонями укроет высокую грудь.
— Полагаю, вам совсем нельзя пить, господин Бонк, — хрипло сказала Элизабет.
Ральф выгнул бровь и заинтересованно улыбнулся. Хорошо, что его мысли принадлежат ему одному.
— Почему же?
— Расширенный зрачок, учащенное дыхание, повышенная температура тела, судя по вашему покрасневшему лицу.
Ральф хмыкнул, забрал, наконец, бокал из её рук, с трудом, но оторвал взгляд от её глаз. Жестом подозвал лакея и отдал, пусть унесут. Повернулся к Элизабет, и пока она не опомнилась, наклонился к её лицу.
— Тогда вам, госпожа Холд, пить тоже нельзя.
Элизабет не сдержала улыбки и прикусила нижнюю губу. Как же ему хотелось провести по ней пальцем, чувствовать теплое влажное дыхание и … представлять.
Он убрал руки за спину, расправил плечи. Хватит. Впереди целый вечер, и неплохо бы вести себя прилично хотя бы ради сестры. А ночью он отпустит фантазии на волю. Даже жаль, что Элизабет не узнает о них. У него была насыщенная юность, он мог бы многому её научить.
Ральф посмотрел на Юрия и сестру у каменной ограды балкона и прислушался. Нахмурился, послышалось, или во дворец действительно пришел господин Холд? Может, и Ник явится? Было бы неплохо!
Черт, и как он будет смотреть ему в глаза? Как бы он сам отреагировал, если бы друг мысленно раздевал Алиану? Да уж не стал бы рассусоливать, а хорошенько врезал бы! Вот и хорошо, пусть приходит. Ральф хоть в себя придет!
— Вино прекрасно, — услышал он голос сестры. — Любите ягоды, ваше высочество?
— Люблю, — довольно рассмеялся Юрий. — Полагаю, как и вы.
Господин маршал нервно дернул шеей, отвернулся и продолжил подниматься по лестнице. Шаг, снова шаг. Еще и еще. Юрий играл словами, демонстрируя осведомленность, но мне было всё равно. Безумие надвигалось быстрее, чем сам Холд.
Одержимость. Черная как тьма, и алая как кровь.
Мысли вязли в черно-красном тумане, я улыбалась Юрию, и пыталась вспомнить, когда всё это началось.
Осенью, в день имперской армии, в его авто… или летом, когда он целовал ссадину на моей разбитой коленке? Весенний бал? Прошлое рождество? Нет. Раньше, намного раньше. В тот день, когда я впервые увидела его.
Холд вошел в открывшиеся двери дворца, и я развернулась к балкону спиной. Пока я размышляла, его высочество уже потерял ко мне интерес и снова говорил с Ральфом. Я слышала речь, но не понимала слов, будто за эти несколько секунд забыла родной язык, и теперь пытаюсь, но никак не могу его вспомнить.
Я отпила вина, задерживая жидкость во рту и чувствуя, как сладкий алкоголь обжигает язык. Стало немного легче, даже в голове, кажется, прояснилось. Напиться мне, что ли? Может быть, и господина Холда как-нибудь переживу?
— Вот она — северная закалка, — услышала я веселый смех Юрия. — Зима, мы на улице, а вам будто бы жарко, господин Бонк.
Я рассмеялась, оттолкнулась от каменной ограды и направилась к брату, по пути отдав слуге пустой бокал.
— Это всё ваше вино! — громко заявила я и взяла брата под руку.
