Голоса. Стон хрустальных фужеров, малиновый привкус во рту. Я обернулась на открытые двери: темнота, и снова никого вокруг. Пропали краски, нет больше звуков, но я слышу скрип каблуков на покрытом лаком паркете, я чувствую его приближение, я боюсь этой встречи и … жду.
Юрий рассмеялся, повернул ко мне голову, что-то спросил. Я не слышала, в сером мире слишком громко стучали людские сердца, и сквозь алое марево силы я почти не видела его лица. Я сощурилась, фокусируя зрение, и прочла вопрос по губам:
— … нравится вечер?
— Очень нравится.
Шаг, еще шаг. Один мучительно долгий удар сердца, и снова удар. За столом стихли разговоры, любопытство зала ушло к тому, кто посмел опоздать.
— Господин маршал! — насмешливо заметил Юрий. — Очень рад, что вы все-таки смогли выделить время для праздника в вашем плотном графике.
Я опустила взгляд и уставилась в тарелку, чтобы отсрочить безумие хотя бы на миг. Шаг, еще шаг, я ничего не вижу. Темнота внутри, темнота вокруг.
— Прошу прощения, ваше высочество. Дела военные, его величество потребовал меня к себе, — вежливо ответил господин Холд. Он улыбался, чтобы понять это, мне не нужно было на него смотреть.
Ещё один глоток приторно сладкого вина.
Его улыбка, мои губы находят крошечную морщинку в уголке его рта. Его пальцы на моих бедрах, поцелуи, моё да…
Чертова малина! У меня задрожали руки, я поставила на стол бокал и свела колени, яростно сжимая бедра. Господи, как же это отвратительно… и я отвратительна.
— Ничего, мы вас прощаем.
— Как это любезно с вашей стороны.
Спрятала ладони в складках пышной юбки. Сколько можно оттягивать неизбежное, Алиана? Он пришел, он никуда не исчезнет. Посмотри, наконец, своему демону в глаза! Я собралась с силами и повернула голову. Господин Николас стоял на пороге столовой и смотрел на его высочество. Не на меня.
Медленный выдох. Спасибо вам, господин маршал, как любезно вы не даете мне сгореть от стыда!
Холд направился в мою сторону, обошел огромный стол, кивками приветствуя знакомых ему людей. Острый взгляд на Юрия, Ральфа, Лиззи, и ни одного на меня. Хороший знак, не больно-то он жаждет меня видеть. Да и что может быть страшного в парочке первых неловких минут? Сделаем вид, что всё у нас в рамках приличий, тихая воспитанница и заботливый опекун. У господина Николаса это уже получается неплохо. Впрочем, у него война, впечатлений и без меня хватает. Может, он действительно забыл? Если до этой встречи даже я почти не вспоминала о нём, для него то, что было между нами и вовсе — незначительный эпизод.
— Как наши дела, господин маршал? Вы принесли нам хорошие новости к Рождеству?
— Мне есть чем вас порадовать, ваше высочество, — господин Холд выдвинул стул. — Я принес вам мир.
Я, не скрываясь, смотрела на маршала, а он, даже усаживаясь рядом, так на меня и не взглянул.
— Действительно, прекрасные новости! Выпьем за нашу победу, господин Николас. Как на счёт малинового вина?
— С удовольствием! — Холд бросил на колени салфетку, под множеством взглядов лакей наполнил его бокал.
— С Рождеством, господин Николас! За победу! До дна.
Сладкая ненависть разлилась в воздухе. Два непримиримых врага, между ними — я.
— С Рождеством, ваше высочество, до дна.
Холд отставил пустой бокал, нервно дёрнул шеей. Серебро на висках, задумчивый взгляд никуда. Он устал и не был дома, судя по отросшей щетине на щеках.
Война, Александр, его высочество Юрий…. а ведь ему, и правда, нет дела до меня.
Я промокнула губы, пряча усмешку за белой тканью салфетки. Ничего, Алиана, от стыда ещё никто не умирал. Будь хорошей девочкой, поздоровайся.
— Здравствуйте, господин Николас, — тихо сказала я.
Холд поднял на меня больные глаза. Меня опалило жаром, не стало воздуха.
— Здравствуй, Ани, — он дернул краешком рта, наклонился ко мне и шепнул, касаясь виска губами: — я пришел забрать тебя.
Ральф никогда не думал, что будет искренне радоваться появлению маршала. Однако, сейчас это было так. Пожалуй, если выбирать из двух зол, господин Холд — зло наименьшее. Ральф не был параноиком, но обострившаяся интуиция кричала о растущей с каждой минутой опасности. Да, возможно, он подставит друга, сломает ему планы, но, черт возьми, сейчас не до секретов! Он должен защитить Алиану и Элизабет, пусть и ценой их с Николасом дружбы. Осталось только поговорить с Холдом. Без лишних ушей. И как вызвать его на разговор? Ну не подмигивать же ему через двоих соседей?
— Вы так внимательно смотрите на господина маршала, что я почти ревную, — иронично сказал ему Юрий.
Ральф потянулся за вином, соображая, что бы такое ответить на очередную провокацию его высочества, но кроме недопустимых в приличном обществе слов в голову ничего не приходило. Юрий с жадностью смотрел на то, как он делает глоток, но, когда Ральф поставил бокал и приготовился выдать нечто вежливо-нейтральное, его высочество почему-то спросил совсем о другом:
— Скажите, господин Бонк, а как на севере празднуют Рождество?
— Почти как у вас, — Ральф пожал плечами. — Ёлка, ужин, молитва во славу бесконечного круга рождения господа бога.
