Где он? Свободной рукой я потерла лоб, хоть немного облегчить боль, и быстро обернулась, высматривая брата. На другом конце столовой виднелась его широкая спина и короткие светлые волосы. Ральф уверенно направлялся в противоположную от сада сторону.
— Сюда! — громко воскликнул Юрий.
Я отвлеклась, чтобы посмотреть, куда показывает его высочество, а когда вновь обернулась, Ральф исчез. Там где он стоял мгновение назад, теперь клубилась тьма. Господи, куда его понесло? И зачем лакеи погасили свет…
Гости высыпали в сад вслед за его высочеством. Обещанный сюрприз действительно удался. Свет из дворцовых окон подсвечивал темный, таинственный сад, а фонарем в нем служила луна. Среди ровно выстреженных дорожек стояли, смотрели на нас и снисходительно улыбались многочисленные прекрасные статуи господа бога, искусно вырезанные изо льда.
Глаза привыкли к свету, Ральф опустил руку, и заметил облачко пара, вылетевшее изо рта. А что, почти как дома, кусочек крепости не выходя из дворца. Что-то в этом есть…
Ник тихо засмеялся и едва слышно сказал:
— Как ты вовремя, дружище, — откашлялся и уже громче продолжил, обращаясь к застывшему, будто восковая статуя Александру: — Позвольте представить, ваше величество, Ральф Бонк.
Ральф поклонился, на лице императора и мускул не дрогнул, и тогда он на всякий случай отдал ему честь. Может, двойная демонстрация уважения Александра не смягчит, но хотя бы развлечет? Кажется, сработало. Его величество чуть улыбнулся.
— Ну здравствуй, Ральф. Я рад наконец-то снова увидеть тебя
Снова? Ральф скрыл удивление за широкой улыбкой, быстро огляделся и, поймав синий взгляд в золоченом зеркале, услышал довольный многоголосый шепот:
— Да-а-а…
Ральф нервно дернул плечом. Пошел прочь из моей головы! Всё едино кто ты есть: чертов лес ли, демон, даже Рэндольф! Убирайся обратно к себе во тьму! Предоставь жить живым, не мешай думать!
«Непременно, дитя. Я уйду. Но для этого помоги мне освободиться».
Громко, слишком громко. Он больше не шепчет, говорит в голос, и голос этот с каждым ударом сердца лишает воли, забирает память, отдавая взамен чужие воспоминания.
Светлая челка падает на лицо, он наклоняет голову и слышит глумливый хохот: «девчонка». Вокруг курсанты. Смотрят на него со злым интересом, смеются. Ему шестнадцать, он младше этих парней минимум на два года, невысокий, изящный и тонкий. Он молчит, но не потому, что стесняется. Он намеренно прячет глаза, он улыбается. Он ждёт.
Кто-то хватает его за плечо, по руке скачет серебристая электрическая змейка.
Он знает цену дару, он знает, что такое боль, он уже готов им её показать, как не раз показывал чужакам, посмевшим посягнуть на его землю. Пусть смеются, ещё пара мгновений, и жестокое предвкушение в этих лицах сменит привычный страх. Он совсем не девчонка.
Но от него отдирают задиристого курсанта. Удар в челюсть, кровь и осколки зубов летят на пол из раскрытого рта. Он морщится. Противно, да к тому же его лишают развлечения.
— Не смейте до него дотрагиваться, — равнодушно говорит высокий темноволосый парень и уверенно протягивает ему руку, — Александр.
— Почему же, — качает он головой, — я нисколько не против, пусть трогают.
Взрыв хохота, Александр удивленно поднимает бровь.
Он тихо смеется, раскрывает ладонь, в воздухе пахнет озоном, прямо перед его лицом возникает бьющийся электрическими разрядами шар размером с голову.
Те, кто только что упивались своим превосходством, теперь боятся. Он чувствует их животный страх, но не видит его в глазах Александра. Это странно, очень странно, там что-то другое. Интерес? Азарт? Восхищение? Молнии уходят ему под кожу, парни молчат, и он коротко представляется:
— Ральф Бонк. Ты и теперь не боишься дать мне руку, Александр?
— Не боюсь, — тот крепко сжимает его ладонь. — И добро пожаловать в Валлию.
Валлию… Валлию…Валлию…
Тусклая лампочка над зеркалом зажигается ярким светом. Он держит в руках опасную бритву и смотрится в зеркало.
— Как можно бриться с такой глупой улыбкой? О чем ты мечтаешь, Ральф?
Он ловит в отражении насмешливый взгляд Александра. Они стали старше, и теперь оба одного роста.
— Думаю, на кой ляд я потратил столько лет в академии? Вот вернусь я домой, и что буду делать с новыми знаниями? Соседнюю провинцию, что ли завоевать, да присоединить её к Эдинбургу?
— Удивил, я-то думал, ты о девушке мечтаешь.
— Что мне о ней мечтать, если Арина тебя выбрала? — недовольная гримаса.
Бонк играет. Молоденькая целительница действительно очень нравится ему. Он любит её, но не как женщину. Он восхищается её даром, он хорошо понимает, насколько её сила удивительна. Александр не знает, не понимает, что друг все свободное время проводит в лазарете не из-за нежных чувств. Она помогает ему справиться с болью от растущего день ото дня дара, она помогает ему не сойти с ума от настойчивого шепотота тысячи мертвых голосов. Её губами говорит с ним его личный ангел-хранитель, её руками исцеляет его сам господь бог.
