Почему имперская служба безопасности приветствует маршала так, как могла бы приветствовать самого императора?
Бесконечный коридор закончился, как и кроваво-красный ковер под нашими ногами.
— Добро пожаловать на Весенний бал! — улыбнулся господин Николас.
Полгода ежедневных приготовлений к мероприятию показались напрасно потраченным временем. Дополнительные уроки этикета — глупыми.
К этому невозможно подготовиться.
Зеркала. Тысячи лампочек в огромных хрустальных люстрах. Сверкающий паркет под ногами, одуряющий аромат чужих духов.
Дамы, господа, молодые девушки и юноши. Блеск драгоценных камней.
Удар по всем органам чувств.
— Я буду рядом, не волнуйся, — наклонился ко мне господин Холд и, отпустив Элизабет, накрыл мою руку своей, чуть сжимая её в жесте поддержки.
— Простите, — искренне извинилась я, расслабляя пальцы.
Сама того не замечая, я изо всех сил вцепилась в локоть мужчины и наверняка наставила ему синяков.
Надо взять себя в руки.
Бросила взгляд на подругу. Лиззи выглядела уверенной и спокойной. Ничего удивительного, из нас двоих, это я была в прямом смысле из леса. Элизабет в отличие от меня уже бывала во дворце, пусть и не на знаменитом Весеннем балу.
Для меня же поездка от дома до колледжа была самым большим приключением в жизни, а вокзал в Южном — самым многолюдным местом, в котором мне довелось побывать.
— Ничего страшного, — тепло улыбнулся мне маршал.
— Николас, вы уже тут! — окликнул Холда женский голос.
Госпожа Кэтрин шла к нам в сопровождении супруга. Изумрудное платье обрисовывало стройную фигуру, тонкий шелк струился по ногам, на краткий миг позволяя увидеть их великолепную форму. Высокая прическа, длинная шея, украшенная бриллиантовым колье, большие темные глаза и полные алые губы. Она была очень красива, но красота эта была какой-то нервной. Излишне резкой и яркой.
Или таковой она казалась на фоне нас с Лиззи.
Акварельные наброски и выписанная с идеальной точностью картина маслом.
Мы с подругой наклонили голову, приветствуя женщину. Она кивнула в ответ и подхватила господина Николаса под руку.
Вопиющее нарушение этикета.
Брови Лиззи от удивления переползли куда-то на лоб, а я, не сдержавшись, глупо хихикнула.
— Добрый вечер, юные дамы, — поклонился нам её супруг.
— Добрый вечер господин Теодор, — вежливо поздоровалась с ним Элизабет, намеренно называя его по имени. Для меня.
Он был одет, как и подавляющее большинство мужчин. Черный смокинг, белый жилет, лаковые туфли. И, как и большинство мужчин, проигрывал маршалу в стати и лоске. Удивительно, но военный мундир демонстрировал породу господина Холда лучше самого дорогого костюма.
Истинный аристократ. Родственник императора. Высшая кровь.
Господин Теодор говорил нам комплименты. Лиззи мило смущалась, я отшучивалась и боковым зрением следила за беседой господина Николаса и брюнетки.
Она льнула к нему будто кошка, он был безупречно вежлив.
— Танцы, — громко хохотнул маршал, — что вы, Кэтрин. Разве что со своими девочками.
Он отвернулся от женщины и протянул руку к той из «своих девочек», кто был к нему ближе. Ко мне.
Лиззи весело рассмеялась и подошла к отцу, подхватив его под локоть.
— С удовольствием с тобой потанцую, — громко сказала она. Холодный взгляд её, направленный на госпожу Кэтрин никак не вязался с очаровательной улыбкой на губах.
А госпожа Кэтрин, улыбаясь не менее очаровательно, смотрела на то, как я в ответ протягиваю руку господину Николасу.
Наши пальцы соприкоснулись. Гладкая ткань перчаток сделала этот жест особенно плавным. Господин Теодор подошел к жене.
— Я вижу чету Слоунов, — заметил мужчина.
Кэтрин чуть прикрыла глаза.
— Нам стоит немедленно с ними поздороваться, — нарочито радостно сказала она.
— Еще увидимся, Николас, — кивнул господин Теодор на прощание. — Дамы.
Мы вежливо поклонились в ответ.
— Напомните, какой пост занимает супруг госпожи Кэтрин? — тихо спросила я.
— И всё-таки придется звонить в ваш колледж, — вздохнул Холд. — Не узнать министра экономики и финансов! Чему вас там учат, Элизабет?
— Так известно чему, отец, — с готовностью отозвалась подруга. — Танцам и домоводству. Да, Алиана? — привстала она на носочки, чтобы видеть моё лицо.
— Именно, — подтвердила я. — А больше имперским аристократкам знать не положено.
Господин Николас раскатисто рассмеялся.
— Полагаю, вы хотите осмотреться, — улыбаясь, озвучил он наши желания. — Я покажу вам дворец.
Господин Виктор, наш уже давно немолодой преподаватель этикета, в своих лекциях неоднократно говорил, что Весенний бал, это не только и не столько танцы, сколько самое красочное представление, призванное подчеркнуть величие Империи и императорского дома.
Тогда я не придала этому замечанию особого значения, зато теперь могла воочию убедиться в правдивости его слов.
Множество залов и множество распахнутых дверей. Каждое помещение — произведение искусства. Множество цветов, множество эпох. Бесценные картины и статуи, сюжетно расписанные потолки. И в каждом из помещений люди, представления, музыканты.
