Криво усмехнулась. Нет уж, к исповеди я пока не готова. Этот глупый ритуал меня и в колледже раздражал. И не только меня. Лиззи тоже не понимала, как можно доверить самое сокровенное абсолютно чужому человеку, пусть и в рясе.
То, что священник надевает черный балахон, не делает его святым. Мы не ходили на воскресные исповеди. Благо, никто не обязывал.
Ральф может ничего не знать. И лучше бы это было именно так! Нормальная обычная жизнь.
Обычная жизнь? У мага. Ну-ну.
Никки. Неизвестно где. Можно, конечно, спросить у Кристоса его адрес. Да только если Холд-младший не захочет отвечать, никто его не заставит. Ему и Александр не указ.
«Ты пока не готова это принять».
Конечно, это я принять не готова. Зато готова принять в свои объятья твоего отца!
Снова в венах загорелась кровь. Обещала ведь не думать об этом!
— Ани? — удивленно сказала Ольга.
Я рассеянно посмотрела на сокурсницу.
— Ты посолила чай.
— Задумалась, — отмахнулась я.
Еще три пары, два зачета, которые я сдала скорее вопреки, чем благодаря своей голове.
Библиотека…пожалуй, начну с неё.
— Ани, ты меня пугаешь, — Теодор подал мне плащ.
А как у него оказался мой номерок? Он, вроде бы, был у меня. Я пожала плечами, взяла вещи в руки. Оделась.
— Не обращай внимания. У меня депрессия, — заявила я.
— С чего бы это?
Мы вышли из здания.
Как же я хочу домой. Домой. В Эдинбург. Чтобы все было как раньше. Мама, папа, неразлучные Рэндольф и Ральф. Протекшая крыша, и мыши, атакующие подвал. Две куклы, перешитый из старых маминых платьев гардероб.
И мой бесконечно прекрасный волшебный лес.
Только нет больше Рэндольфа. И Ральф тоже здесь, как и я, целиком и полностью зависимый от господина маршала. Предложение Юрия не имеет никакого смысла.
Не будет как раньше. От жизни не спрячешься в лесу.
— Так ведь погода, — подняла глаза к небу. — Сплошные серые тучи. И никакого просвета.
Посмотрела в смеющиеся глаза Теодора. На Ольгу, хихикающую рядом.
Девочка, как же больно тебе будет. И как тошно мне прямо сейчас.
— Вы идите, я в библиотеку хочу зайти.
Зайти и остаться. До самого утра. Чтобы не возвращаться в пустую квартиру. Не вспоминать. И не ждать.
Что если он вернется вновь?
Я остановилась посреди толпы вечно спешащих куда-то студентов, отошла в сторону и присела на краешек длинной белой скамейки. Все разошлись, кто по корпусам, кто домой. И только две совсем юные девушки весело шептались на другом конце скамьи. Первокурсницы, наверное.
«Почти как мы с Лиззи когда-то», — печально подумала я.
Два года, как целая жизнь.
«Пожалуйста, Алиана!» Поцелуй в ключицу. Злость в темных глазах. Красная сила, жадная клубящаяся тьма. Белый алтарь и вечно осенний лес.
Я не хочу. Я панически боюсь идти в нашу квартиру. Не хочу.
Серое небо. Серая земля. Нет больше красок, только черный холод вокруг.
— Держи, это правда помогает, — одна из девушек протягивала мне большую конфету в полосатой обертке. — Завалила, да?
В словах её было столько искреннего сочувствия, что я не смогла отказать. Взяла конфету. Краски вернулись в университетский двор.
— Завалила, — печально вздохнула я и шмыгнула носом.
— Не переживай, — выглянула из-за плеча подруги вторая девушка. — Мы вот тоже прямо сечас идем на пересдачу.
— С конфетами, даже двойка слаще, — со знанием дела добавила её подруга. — Кушай, мы побежали!
— Спасибо, — рассмеялась я. Развернула фантик, провожая девчонок взглядом.
Конфета действительно была очень вкусной.
Я смотрела на полосатую обертку и улыбалась. Зимнее солнце ненадолго выглянуло из-за серых туч. Короткий, но такой желанный просвет.
Поднялась на ноги. Рассеянно посмотрела на здание библиотеки.
Жаль, там нельзя ночевать. А в больнице? У Лиззи наверняка отдельная палата. Выделят они мне раскладушку? До госпиталя недалеко, и я обещала зайти.
Обещала и не хочу идти.
Горящий взгляд. Перевернутая форма с тестом. Рассыпанная малина на полу.
Да и не с чем идти…
Развернулась в обратную сторону. Страдаешь сам, заставь страдать других? Лиззи не виновата в том, что случилось вчера. Она ждет.
Вышла с территории университета. Осмотрелась по сторонам, почти не удивляясь знакомому лицу. У меня не было сил удивляться. Дворецкий Холда стоял у дороги рядом с черным автомобилем, на котором всегда приезжал к нам.
— Кристос! — подошла к нему. — Что вы здесь делаете?
— Приехал сопроводить вас в больницу, — улыбнулся мужчина.
— Как это кстати! — почти искренне обрадовалась я.
Он открыл мне дверь. Я села на заднее сидение, половину которого занимал большой бумажный пакет и перевязанная лентой картонная коробка с эмблемой хорошо известной в столице кондитерской.
Кристос устроился впереди. Обернулся ко мне.
— Это вам, — показал он глазами на пакет и коробку.
— Мне?
— Господин Холд велел передать.
Застучало сердце, комом встало в груди. Кристос тепло улыбался и терпеливо ждал, когда я загляну внутрь.
Выдохнула. Ну не змею же он мне передал?
Не змею. Нет.
Малину. Много, очень много малины. И малиновый пирог.
— Госпожа Алиана? Что такое, вам плохо? — обеспокоенно спросил меня Кристос.
Кровь грохотала в ушах.
