Какое тонкое издевательство — отвезти Лиззи в больницу этот чертов пирог! Ягодами, вероятно, я её с ложечки должна буду кормить? Хотя, ложечки не прилагается, покормим руками! Угощайся, Элизабет! Пальцы мои оближи! А я буду смотреть тебе в глаза, и умирать от стыда.
Скотина!
Что он хотел сказать этим жестом? Напомнить о моей доступности? Удалось. Если бы взглядом можно было поджечь, картонная коробка наверняка бы дымилась, с такой ненавистью я на неё смотрела.
Кухонный стол. Брошенная на пол старая форма. И моё «да» в ответ на бесстыдные ласки. Если он хотел унизить меня, у него получилось.
Интересно, как бы этот пирог смотрелся на голове господина Холда? Восхитительно, смею представить!
— Нет-нет, всё в порядке. Передайте господину Николасу мою благодарность.
Он ведь этого хотел? Истерики? «Кристос, останови машину! Я швырну эту малину на проезжую часть!?»
Нет. Я не стану позориться. Я отнесу Лиззи пирог и даже попробую. Я и ягоды эти съем, чего добру пропадать? Изумительное он придумал мне наказание. Затейник! Спасибо ему. Злость — отличное лекарство от постыдных желаний.
— Очень люблю малину.
«Любовь скоротечна», — говорил Тедди. Если бы я была влюблена, то моя любовь закончилась бы с последним куском этого пирога. Несварением, надо полагать.
— Совсем забыл, — вдруг опомнился Кристос.
— Да?
— Ваш брат снова наказан. Его лишили выходных. Мне очень жаль, госпожа Алиана, но и Рождество он проведет в Академии.
Снова я не встречусь с Ральфом! И Лиззи не оставит меня одну в Рождество, и Диана будет ждать на торжественный ужин. Обе задарят подарками, и любовью задарят обе.
Сжала зубы. Посмотрела на пакет с малиной. А ягоды съем вместе с Дианой.
— Не знаете, за что его наказали?
— Этого мне господин Николас, к сожалению, не сообщил, — извинился мужчина. — Но я уточню, и расскажу вам.
— Спасибо.
Машина остановилась у госпиталя.
— Я буду ждать вас на стоянке у главного входа, — Кристос подал мне перевязанную лентой коробку.
Я кивнула и, перехватив чудный подарок господина Холда, вошла в больницу. Разделась, получила белый халат. Подошла к проходной, представилась и объяснила цель своего визита. Вежливая сестричка проводила меня в нужную палату. Лиззи смотрела свой любимый сериал и выглядела вполне счастливой.
— Ты представляешь, он всё-таки женится на своей возлюбленной!
— Кто? — рассмеялась я.
— Граф, — отмахнулась подруга. — На главной героине. Она прачка.
— Да… вот оно торжество любви над условностями! — я поставила коробку с пирогом на широкий подоконник.
Помню этот вид. Моя палата была где-то рядом.
— Что принесла?
— Пирог. Это тебе отец передал.
— Здорово. Он вчера заходил? Я просила его заскочить, если получится.
— Зачем? — голос сел.
— Передать, что я почти в полном порядке. Чтобы ты не волновалась, разумеется. Зачем же еще? А то, знаю я тебя, ты бы всю ночь не спала, придумывая себе всякие ужасы.
— Да уж, — я всхлипнула, — я еще та фантазерка! — спрятала лицо в ладонях и тихо расхохоталась.
Так вот зачем он приходил вчера! Переживал о моем душевном здоровье. Заботливый опекун!
Ножа в палате не было, и я принялась аккуратно развязывать бант на коробке. Пальцы механически нащупывали узел, взгляд скользил по широкому проспекту.
Несколько машин. Спешащие куда-то пешеходы. Курсанты. Медосмотр, наверное.
— Ну что там опять стряслось? — недовольно сказала Лиззи.
— Что? — не оборачиваясь, спросила я. Высоко, лиц военных не видно. Но один из них почему-то привлек мое внимание. Резким наклоном головы.
Где я могла видеть этот жест, и почему это движение кажется мне красивым?
— Да вот же, послушай! — эмоционально воскликнула подруга.
Я развернулась к телевизору.
«Вчера ночью в Южной Саксонии, на подконтрольной Империи территории, на крупнейшем нефтеперабатывающем заводе произошел взрыв. Последовавший за ним пожар парализовал работу предприятия».
— Взрыв? Террористы?
— Да разве ж они скажут, — отмахнулась Лиззи. — Но это очень, очень плохо.
— Да чего уж хорошего во взрыве? — снова выглянула в окно. Курсанты ушли, и я разочарованно вздохнула. Жаль.
— Конечно, взрыв на таком заводе, по факту — новая война. Помяни мое слово, отец уже выехал на место. И то, что об этом в новостях не сказано ни слова, подсказывает мне, что я абсолютно права.
Пара дней туда, пара дней обратно. Если Лиззи права, есть шанс, что господин Холд не вернется к Рождеству.
— Думаешь?
— Конечно, это ведь деньги. Огромные деньги.
— Думаешь, твой отец уехал из столицы? — я напряженно вглядывалась в экран телевизора.
Господи, как это жутко, радоваться взрыву и возможной войне. А я — радуюсь.
— Наверняка, — она пожала плечами. — Кстати! Не поверишь, кто ко мне заходил! Эдриан, помнишь его?
Лиззи, ты ведь не ошибаешься. Никогда не ошибаешься. Как же ты могла так ошибиться во мне?
— Конечно, помню. А что он здесь делал? Он вроде бы гражданский врач?
— Помнишь, я показывала тебе его диссертацию? Так вот это закрытый проект военных. Поэтому он частый гость здесь.
— Здорово, — улыбнулась я.
— А теперь сядь, — Лиззи хлопнула по кровати.
Я присела на краешек больничной койки.
