Младший Бонк подобрался. Николас ничего не говорил просто так, и сейчас эта оговорка друга показалась ему крайне важной. Ключик, на который не изучи он Фостера за эти месяцы, он бы не обратил внимание.
– Нами? – переспросил он.
– Арианна говорила, для любого из Бонков нет ничего страшнее и желаннее, чем раствориться среди красного леса. Чем дальше и дольше вы будете от Эдинбурга, тем спокойней будет её неизбежная смерть.
Ральф отвернулся и посмотрел на заснеженный лес. Белый снег на много миль вокруг, пусть под ним будет боль и обида. Почему мать доверилась Нику, но не Алиане и Ральфу?
– Глупо, – горько улыбнулся Бонк. – Для темноты нет расстояния, Ник. И времени для неё тоже нет. А нам, живым, досталось сто восемь с половиной процентов боли. Растущей в геометрической прогрессии.
Черный дым стал виден задолго до самой крепости. Чем ближе автомобиль подъезжал к пожару, тем спокойнее и собранней становился Ральф. Нервничать не имеет смысла. С психованным мальчишкой военные не станут объясняться, а услышать их версию причины возгорания хотелось.
Автомобиль остановился, Бонк открыл дверь и, на ходу надевая перчатки, спрыгнул на черный снег. Поднял голову и посмотрел в зияющие провалы прогоревших окон.
С огнем боролись – проигрывали. Воду подвозили на военных грузовиках, и, судя по крикам, пока автомобили делали очередную ходку, пожар успевал разгораться вновь.
Ник подошел к Ральфу, встал плечом к плечу и уронил:
– Ани здесь нет.
– Нет, – кивнул Бонк и невесело хмыкнул. Еще немного, и он станет общаться как Фостер – без лишних слов.
К ним подошли. Ник безошибочно нашел глазами старшего, но даже не пошевелился, вынуждая военного подойти самому. Тот отдал ему честь и, едва мазнув по Ральфу недовольным взглядом, уточнил:
– Господин Холд-младший, полагаю?
– Верно, – подтвердил Ник.
Интересно… Фостера здесь не знали в лицо, и пиетета никакого перед сыном маршала не выказывали, а там, в столице, чуть ли не на цыпочках при нем ходили. Почему?
– Капитан Миллер, – представился военный. – Боюсь, я не смогу уделить вам время еще как минимум несколько часов, господин Холд. Как вы можете наблюдать, все заняты. Нам не хватает мощностей, чтобы ликвидировать пожар.
Николас повернулся к Ральфу и вопросительно изогнул бровь.
– Снимайте людей, – заявил Бонк. – Пусть догорает.
Мужчина вспыхнул, и, едва сдерживая раздражение, нарочито медленно, как если бы говорил с умственно отсталыми детьми, ответил:
– Мы не можем уехать. Огонь перекинется на лес, и снег его не спасет.
Ральф хохотнул, и Фостер зло рассмеялся рядом.
– Давайте проверим, капитан? – сощурился Ральф.
Военный поджал губы.
– Водитель отвезет вас в часть, – обозначив кивок, сообщил он и, уже поворачиваясь спиной к Бонку, бросил: – у меня нет времени на детские игры.
Действительно. Избалованный малолетний сын маршала нагрянул как снег на голову, зачем-то притащив с собой дружка, и теперь они отвлекают от дела серьезных людей. Как тут не раздражаться?
– Зря, – холодно заметил Ральф, раскрыл ладонь и создал на ней сияющий электрический шар.
Мужчина замер, но Бонку была не интересна его реакция. Он подкинул сверкающий мяч высоко в воздух и позволил ему увеличиться.
– Кидай, – мотнул головой Ник, и Ральф направил молнию в высокие ели.
Кто-то заорал за его спиной, Бонк лишь плечом дернул. Всё внимание его было сосредоточено там, куда полетела молния. Треск, яркая вспышка и … тишина.
Ральф повернулся к военному. Тот, надо отдать ему должное, уже взял себя в руки.
– Аномалия, – махнул рукой Бонк.
– Аномалия, – откашлявшись, согласился военный. Он больше не смотрел на них с Ником свысока. И в этом тоже не было ничего странного. Холд не любил деревянных идиотов.
– Снимайте людей, – повторил Николас. – Бонку всяко видней, что сгорит, а что уцелеет.
Мужчина кинул на Ральфа острый взгляд, и Бонк, представившись, протянул ему руку. Военный скинул перчатку и крепко пожал ладонь. Не труслив, и не глуп, это радовало.
– Я попрошу подписать вас некоторые бумаги, – посмотрел он на них двоих.
– Подпишем, – кивнул Николас, и капитан оставил их, чтобы отдать распоряжения.
Военные, громко переговариваясь, сворачивали шланги. Ральф не вслушивался. Какая разница, что они думают? Гораздо интереснее, как именно горел его дом. Огонь уничтожил крепость, но там, где начинался длинный ход в семейный склеп, остановился, будто ведомый чьей-то рукой.
– Мне нужно в усыпальницу, – повернулся он к Нику.
Фостер кивнул, и они двинулись в сторону горящей крепости.
Их окрикнули. Ну да, кто же хочет отчитываться перед маршалом, если они двое вздумают угореть.
– Не волнуйтесь, с нами ничего не случится, – громко сказал Ральф.
– Однако, я не могу за это поручиться, – мужчина свел брови, но ерничать на уверенность Ральфа не стал.
Да, совсем не дурак. Не стоит с ним ссориться, но, определенно, стоит поговорить.
