Ральф мысленно присвистнул. Вот это поворот. А он еще удивлялся, чего это гвардейцы и военные делают стойку при виде друга.
– Прошу прощения, господин Холд, – кивнул военный, ничем не продемонстрировав своего раздражения. Разве что цепкий взгляд, брошенный им на Ральфа, Бонку не понравился. Да и черт с ним.
– Ральф Бонк, – представился он и отдал мужчине честь. Не собирается он прятаться за чужую спину, даже если это спина друга.
Военный отзеркалил его жест и договорил Фостеру:
– Борт будет готов через восемь минут. О вашем прибытии будут оповещены в Серебрянных рудниках. Вас встретят.
– Одежда? – уточнил младший Холд.
– Предоставят на месте, – поклонился им мужчина и, дождавшись холодного «можете быть свободны», ушел отдавать распоряжения.
«Интересно, а Нику дед давал в руки свою любимую игрушку?» – некстати подумал Ральф и поморщился от головной боли. Ну вот, не стоило ему вспоминать о разговоре с Юрием.
– Закройся! – с нажимом сказал Бонку Фостер и положил прохладную ладонь другу на лоб.
Закрыться? Как?
– Как ты закрылся от Эдинбурга.
Бонк кивнул и, сцепив челюсти, прошептал:
– Отказывают. И еще как.
К самолету их проводили. Ральф не запомнил лица военного, и дорогу до взлетной полосы не запомнил: в голове то и дело вспыхивали картинки похорон, и Бонк сосредоточенно их оттуда выкидывал. Выкинул, вроде бы.
Двигатели гудели, ветер бил в лицо – провожатому, чтобы его слышали, приходилось кричать. Только до Ральфа всё равно долетали обрывки фраз. Пристегнуть ремни … сухой паёк. Обычный инструктаж.
Летом, еще до того, как в Академию пришел Ник, Ральф вместе с остальными сокурсниками прыгнул с парашютом. Не так, чтобы он был в сильном восторге от этого события, но и равнодушным не остался. Правда, тот, учебный самолет, не отличался комфортным салоном. Здесь же было всё, чтобы с удовольствием провести в небе несколько часов. Даже вон, столик имелся, стационарный, а не откидной.
Ник сел, и Ральф опустился в соседнее кресло. Оба они щелкнули нехитрой застежкой ремня безопасности, и вовремя – самолет начал движение, быстро набирая скорость, а затем и высоту. Уши закладывало.
Ник протянул Бонку бутылку с водой и сообщил:
– Я спать.
Ральф кивнул и посмотрел на синеву за окном, щурясь от яркого солнца.
Несколько часов в закрытом пространстве, почти шесть миль над землей. Так себе перспективка. Но лететь с Ником, однозначно лучше, чем одному несколько дней тащиться в поезде.
Бонк покосился на друга. От жуткого сочетания совсем молодого лица и седых волос заныло в груди. Не привык он к такому Фостеру.
А он еще собирался хорошенько расспросить Ника о его планах на счет сестры. Любовь-морковь, серьезные намерения и всё такое. Провести профилактическую беседу, твою налево! Какая уж тут беседа … Это даже на любовь не похоже, это что-то другое. В миллиарды раз сильней и в столько же раз больнее, судя по белым волосам друга.
Чертов лес! Ты уже забрал Рэндольфа, зачем тебе Алиана?!
Самолет сделал круг, стекло иллюминатора отразило его злое лицо.
«Где она? – мысленно спросил Ральф у отражения. – Верни её мне, верни её Николасу!»
Ничего. Только светятся синим неоном глаза двойника. Пустота. Почти нормальность, если б не белые искры в его волосах. Темнота больше не приходила, молчал его лес. И демон молчал.
Ральф сцепил челюсти. Смеешься? Молчишь? Он тоже будет молчать, когда спалит к чертям этот гребанный лес! Плевать, что Бонк вроде как его хранитель. Было бы что хранить.
Самолет тряхнуло, замигали предупреждающие лампочки, и знакомая темнота ласково потрепала светлые волосы Ральфа.
