Как обычно в это время, он находился на площадке вместе с воинами. Тренировал их и тренировался сам, оттачивая собственное мастерство. Она издали заметила его высокую, идеально сложенную фигуру. Зацепилась взглядом за блестящий от пота обнажённый торс и больше не смогла отвернуться.
Брейр был босиком и в одних темных брюках. В руках – небольшой круглый, покрытый копотью щит, в противниках – боевой маг. Огненные всполохи озаряли двор и тут же сменялись треском ледяных стрел, веером расходившихся по территориям.
Оперевшись на низкий забор, Ника смотрела, как бойцы кружат друг против друга. Маг был сильным и опытным, кхассер ловким и быстрым. Он перемещался так, что порой Доминика не могла рассмотреть отдельных движений. Особенно поразило, когда мгновение назад он был на другом краю площадки, а потом раз – и прямо перед ней.
Она испуганно вскрикнула и отпрянула, а Брейр рассмеялся. Весело, как беззаботный мальчишка.
– Ты меня напугал, – она с трудом перевела дыхание.
– Прости, – он подступил ближе и оперся на забор, глядя на нее сверху вниз, – зачем пришла?
– Не рад?
– Рад. Так зачем ты здесь?
– Мне вдруг стало очень одиноко, – прошептала, утопая в янтарном взгляде, – и грустно.
А еще очень страшно и стыдно…
– Оставайся. У нас тут грустить некогда. Видишь, какой я красивый, – указал на свое измазанное сажей тело.
– Как всегда, – тихо рассмеялась она, чувствуя, как узел внутри груди немного ослабел.
– Меня сегодня хорошо изваляли. Расслабился. Получил по полной.
– Почему ты не обращаешься?
Брейр не спешил с ответом. Немного смущенно потер шею рукой, хмыкнул пару раз и, как провинившийся мальчишки, признался:
– Запрет у меня. От другого кхассера.
– Разве это возможно?
– Его зверь сильнее, поэтому мой подчинился, – он говорил об этом спокойно, только между бровей залегла хмурая складка.
– Зачем он это сделал?
– Я заслужил, – не выдержал и отвел взгляд.
Ту свою выходку с девчонкой из Милрадии он сам не до конца понимал. Просто однажды заскучал. В лагере было жарко и душно, валлены уже две недели не пробивались на поверхность, и заняться было решительно нечем. Мотался без дела то на псарню, то среди воинов. И тут Ким увидел. Такую маленькую, хрупкую, с длинной косой цвета спелой пшеницы. И все. Закоротило. Показалась она ему интересной, поиграть захотелось. О том, как отреагирует Хасс, он тогда и не думал. Всего лишь хвелла, рабыня с самым низким статусом… А вон как все обернулось.
– Заслужил, – повторил твердо и без малейших колебаний.
– И как же ты теперь без него?
Доминика выглядела не на шутку взволнованной. Неожиданно сама мысль, что Брейр лишился своего зверя, показалась ей чудовищной.
– Он никуда не делся. Здесь, со мной. Просто не выходит, – и, видя, что она ему не верит, взял Доминику за руку, приложил ее ладонь к своей груди, – смотри на меня. Не глазами. А как ты умеешь… душой.
Ника послушно сомкнула веки и привычно потянулась к нитям жизни. У кхассера они были ослепительно золотые. Сильные, яркие, прочные, как канаты… и не такие, как у простого человека. Они сплетались тугими косами, двоились в области сердца, создавая второй контур, в котором явно просматривались звериные черты.
Она как завороженная наблюдала за сияющей пульсацией и думала, что никогда ничего красивее не видела.
– Чувствуешь его? – тихий голос прорвался сквозь пленительный дурман.
– Да, – едва слышно, шепотом, боясь нарушить волшебство.
Зверь тоже чувствовал чужое присутствие. Наблюдал, жадно втягивая ее запах, и как-то по-особенному урчал, резонируя с мыслями самого Брейра.
Кхассер безотрывно наблюдал за Доминикой. Смотрел, как от волнения кусала губы, как судорожно пульсировала маленькая жилка у нее на виске, а длинные ресницы дрожали, отбрасывая тени на нежную кожу. Прикосновение ладони, такой маленькой и обжигающе-горячей, клеймило, оставляя отпечаток не снаружи, а где-то внутри. Он завис, впитывая в себя эти ощущения, утопал в них, не делая попыток спастись.
Магия.
– И когда он вернется?
– Хасс запер его до осени.
– Он жестокий.
– Он честный и справедливый.
– И ты на него не сердишься?
– Я же сказал – заслужил. За что сердиться?
Здесь он, конечно, немного кривил душой. Это потом уже смирился, понял и принял наказание, а поначалу еще как сердился. От ярости рвал и метал, пытаясь преодолеть запрет старшего.
– Почему его зверь сильнее твоего? – Доминике было все интересно. – Я не понимаю.
Во время обучения в гимназии Ар-Хол им много рассказывали про Андракис, но почти ничего о его суровых обитателей. Ученицы знали, что есть кхассеры, способные обращаться в разных хищников – на этом все. Большего преподаватели сказать не могли. А может, и не хотели.
– У нас жесткая иерархия. Во главе всего стоит Император. На нем все держится. Его воля – абсолют, а клан – самый сильный. Его поддерживают старшие кланы – черные пантеры, львы и ягуары. Последних, к сожалению, больше нет. – Голос Брейра едва заметно дрогнул. – Следом идут младшие кланы. Мой, пумы, и рыси… Их тоже больше нет… Кхм. В общем, старшие могут приказывать младшим.
– Куда исчезли два клана? Поубивали друг друга?
