– Ну даже если это не наш дом, почему мы должны из него уезжать? – Имоджен закрыла лицо руками. – Мадам говорила, что мы – ее семья! Мы не можем просто взять и уехать!
– Можем, – сказала Кэрол. – Прости, Имоджен. Это все потому… потому что я совершила ошибку. Ужасную ошибку.
– Какую еще ошибку?
– Очень большую ошибку.
– Ты что, сожгла платье мадам, когда гладила?
– Нет.
– Ты забыла вытащить постиранное белье из машинки?
– Нет.
– Ты разбила любимое синее блюдо мадам?
– Нет.
Имоджен пыталась угадать, какую еще ошибку могла совершить ее мать, но ей ничего не приходило в голову.
– Ты всегда говорила, что все могут ошибиться и что мы должны прощать друг друга.
– Да, так и есть.
– Тогда почему мадам тебя не простит?
– Не в этот раз.
– Но как же мы вернемся, если они тебя не простят?
– Мы не вернемся, – отрезала Кэрол. – Никогда.
Имоджен залилась слезами, а Кэрол прислонилась головой к окну и молча смотрела на проносящиеся мимо поля и дома.
То, что они впервые остановились в отеле как гости, и даже полет на самолете в Дублин не отвлекли Имоджен от печальных мыслей. Она была расстроена и подавлена, когда они с Кэрол приехали в дом Агнесс. Агнесс и Берти вернулись из Нью-Йорка в Ирландию за шесть месяцев до этого и теперь с распростертыми объятиями приняли их у себя.
– Спасибо, что принимаете, – сказала Кэрол, когда Агнесс поцеловала ее в щеку. – За то, что снова пускаете меня к себе. Поверить не могу, что сама так все испортила. Своими руками.
– Это было глупо, – ответила Берти. – Но все иногда делают глупости. И я уверена, что это не первая такая неосмотрительность с его стороны.
– Наверняка, – признала Кэрол. – Мне стоило раньше об этом подумать.
– А что такое неосмотрительность? – спросила Имоджен.
– Это такая ошибка, – объяснила Берти, – то, чего не стоит делать.
– Мама говорит, что она совершила ужасную ошибку и что поэтому мы уехали, – сказала Имоджен.
Она посмотрела на Берти с растерянным выражением лица: «Но, оказывается, еще кто-то совершил ошибку, какая-то еще неосмотрительность, потому что ты сказала “с его стороны”. А мама не он».
Кэрол и Берти обменялись взглядами.
– Нечестно, если маму обвинили в том, что сделал кто-то другой! – быстро заговорила Имоджен. – Это же как с теми муравьями, которых я сунула Оливеру в постель! Мне в конце концов пришлось признаться, потому что все думали, что это Чарльз, и мадам хотела наказать его вместо меня. Поэтому, если кто-то совершил эту неосмотрительность, ему надо признаться и…
– Имоджен,
– Но Берти сказала…
– Прекрати сейчас же, – вмешалась Агнесс. – Иди наверх. Твоя комната первая справа.
Имоджен побежала по лестнице. Кэрол, бросив беспомощный взгляд на Агнесс и Берти, устремилась за ней.
– Что же ты сделала такого, чего не надо было делать? – спросила Имоджен, когда Кэрол вошла в комнату.
– Я была глупой, – ответила Кэрол. – Очень глупой.
– Ты называешь меня глупенькой иногда, – возразила Имоджен. – И я тоже иногда делаю то, что не надо. Но ты же не выгоняешь меня из-за этого!
– Это другое.
– Но ты же извинилась, да?
– Иногда извинений недостаточно.
– А ты всегда мне говоришь, что достаточно.
– Обычно да, – кивнула Кэрол. – Но не сейчас.
Имоджен уставилась на нее.
– А тот, другой человек, который тоже совершил неосмотрительность, он извинился?
– Пожалуйста, пожалей меня, – попросила Кэрол. – Хватит вопросов.
– Ты всегда говорила, что вопросы задавать можно и нужно, – не отступала Имоджен. – А теперь не разрешаешь мне. Ты плохая, мама.
– Я знаю, – Кэрол в сердцах хлопнула дверцей шкафа. – Я плохая мама и плохая женщина и не понимаю, как меня вообще кто-то терпит.
Имоджен потрясенно молчала. Ее мать раньше никогда так не говорила.
– Ты не плохая, – воскликнула Имоджен наконец, обвивая шею матери своими руками. – Прости, что я так сказала. Ты хорошая. И если ты извинилась, а мадам не стала тебя слушать, то, значит, это она плохая.
Кэрол прижала ее к себе.
– Ты не должна винить мадам, – сказала она. – Она всегда была очень добра к нам, Имоджен. Когда-нибудь мы приедем туда и еще раз извинимся. Мы обе – ты и я. И ты сможешь извиниться перед Оливером и Чарльзом за то, что не поставила с ними палатку в саду.
– Ладно, – Имоджен хлюпнула носом. – И мы сможем извиниться перед месье.
Кэрол не ответила, только прижала к себе Имоджен еще крепче.
