А на фотографии был Сева, её Сева Бобров. Таким она его никогда не видела, таким она его даже не могла представить. Это была словно обложка какого-то зарубежного журнала. Фотограф, несомненно, знал своё дело. Фотография получилась превосходной. Её Боб был в строгом темно-синем костюме, в одной руке у него был бокал с красным вином, другая рука была согнута в локте, а за локоть держалась красивая девушка. Она была в великолепном белом, кружевном платье, счастливая и довольная. Рядом стояли нарядные и уверенные в себе мужчины и женщины, за ними виднелись красивые разноцветные машины, а фоном всей фотографии был старинный замок в готическом стиле. Это была, конечно, свадебная фотография, никаких сомнений.
Мария никогда не видела Наталью Прокофьеву, но тут безошибочно поняла, что это она и есть. Совсем другой мир, как – будто другая планета и в центре всего этого её парень Сева Бобров, её Боб. Вернее, уже не её парень,…не её жених.
Выскочив из здания почты, она побежала к реке, туда, где они часто гуляли. Казалось, что рухнул мир и сбылись самые худшие предположения. Он обманул её! Предатель! Десять лет они были вместе, дружили, любили друг друга, школа, институт. И всё это время они были вместе почти каждый день. Она помогала ему во всём, заботилась о нём, а он взял и предал её! Как можно было в это поверить!? Значит, все эти последние годы он ей просто лгал, он рассказывал ей о своей любви, а сам в это время встречался с Натальей Прокофьевой. Лживый обманщик! Предатель! Как он мог так поступить, как он мог даже не подумать о том, каково будет ей, Марии…как же, как же жить дальше? Господи, за что?! Столько обмана и лжи! Не может быть! Не может быть!
Тогда она решила рассказать об этой фотографии матери Севы Алине Михайловне. Потом она, конечно, будет жалеть, что так неуклюже объявила ей об этом. Алина Михайловна любила её и так близко приняла это к сердцу. Впрочем, это уже ничего не могло изменить. Как родители нашли её в ту ночь на берегу реки, как вообще она там оказалась, она уже не помнила. Ещё два или три дня она не могла придти в себя, но постепенно состояние её здоровья улучшалось, но всё это время Боб стоял у неё перед глазами. Трудно было свыкнуться с мыслью, что это уже не её Боб. В это было невозможно поверить. Теперь другая девушка с ним рядом, всё время. Её, а не Марию, он целует, обнимает, говорит о любви. Господи, ну как же он мог так поступить?! Как?!
Это было невероятно, она бы никогда в это не поверила бы, хотя у неё и были причины для волнений и раньше. Она вспоминала теперь и тот первомайский праздник, и помощь профессора Прокофьева в распределении после окончания института, и тот её звонок в Москву, когда она узнала, что и Наталья уехала на стажировку во Франции. Значит, уже тогда, когда он писал ей письма о любви и скорой свадьбе, рядом с ним была Наталья Прокофьева. Как стыдно! Как стыдно! Столько унижений и как всё это пережить?!
Его письма к ней всегда были очень интересными, он описывал Францию, рассказывал о своих коллегах. Но никогда, даже намёком он не обмолвился, что с ним работает его почти сокурсница. Конечно, Марии ещё тогда следовало бы забить тревогу, надо было бы дать ему понять, что она знает о том, что Наталья Прокофьева с ним рядом. Может быть даже потребовать, чтобы он немедленно вернулся, но она этого не сделала. Да и как она могла это сделать? Она всегда щадила его самолюбие, а он взял и обманул её. Он просто воспользовался её наивностью, неопытностью и доверчивостью.
