Мария нередко слышала о таких вещах, в среде подруг или просто знакомых девушек на посиделках о том, что кто-то, кого-то обманул или бросил. Она всегда относилась к таким рассказам с чувством жалости, сожаления к судьбе брошенной или обманутой девушки, но ей даже в голову не могло придти, что такое может случиться и с ней. Что её, Марию, Бобров бросит! Нет, в это она никогда не поверила бы. Конечно, ещё были какие-то предположения по поводу той фотографии. Возможно, что её прислал недоброжелатель, может быть даже это просто монтаж. За границей и не такое могут сотворить, но это были жалкие попытки как-то успокоить её в первое время. Конечно, это был не монтаж. Это была самая настоящая свадебная фотография. Очень красивая фотография. И, конечно же, он мог совершить такой поступок. А кто лучше Марии знал Севу Боброва? Никто! Она не сомневалась в том, что он любил её, да и вообще, любовь тут ни при чём. Просто он давно поставил перед собой цель – сделать выдающуюся карьеру, и пока их любовь была для него импульсом, то он был с Марией. Но как – только Мария стала мешать, то он не задумываясь, выбрал карьеру. И Мария понимала, что её победила не Наталья Прокофьева, а его безудержное желание разбогатеть. Он всегда стеснялся своей бедности. Мария знала и всегда была уверена в том, что он никогда не вернётся в городок, где ему всё будет напоминать о безрадостном детстве. Последние годы, которые они провели вместе в Москве, он менялся прямо на глазах. Она даже не знала, радоваться этому или нет. Впрочем, тогда менялось всё вокруг.
Конец двадцатого века преподнёс столько сюрпризов. Менялась история, политика, идеология, философия, менялся сам строй огромной страны, менялись нравственные ориентиры. И если Мария воспринимала все эти новшества с трудом, даже с неохотой, то глядя на Севу Боброва, можно было подумать, что он прямо-таки вырос в этакой «капиталистической» среде. Политика его никогда не прельщала, мало того, он её просто ненавидел. Зато вдруг неожиданно увлёкся экономикой. Увлёкся серьёзно и считал её важнейшей из наук. Он самостоятельно перечитал всех классиков экономики, начиная с Адама Смита, Карла Маркса и кончая Безансоном. Последнего он боготворил и теоретические выкладки этого американского философа – экономиста по поводу развала Советского Союза считал единственными верными. Вообще-то, с ним трудно было не согласиться. Согласно Алену Безансону, советскую систему развалила коррупция. Коммунизм пал тогда, когда высокопоставленные советские коммунисты решили легализовать коррупцию. Победил Гермес – бог и покровитель торговли и наслаждений. Тип идеалиста был побеждён типом прагматика. Шёл естественный процесс разложения власти, а вслед за ним и общества. В 1917 году идеалисты, которых было большинство, подготовили и совершили Октябрьскую революцию. Но через двадцать лет, в конце тридцатых многие из них были уничтожены во времена террора. Остальные, познав прелести сытой жизни, постарались просто выжить. Но началась Отечественная война 1941-1945 годов и эта оставшаяся часть, вместе с остатками идеализма тоже была уничтожена. И говорить о том, что какие-то демократические силы готовили пресловутую перестройку, просто смешно и глупо. Если бы последние коммунистические руководители не захотели бы, то у них никто и никогда не отобрал бы власть. Никакие ЦРУ или ФСБ. Просто надоело жить по-старому, захотелось роскоши и наслаждений, захотелось попользоваться богатством огромной страны и они поплыли к сытому берегу.
В отличие от многих своих сокурсников, Бобров никогда не принимал участия в политических мероприятиях, которых было так много в то время в столице. Но он почувствовал, что настал его час и старался не упустить своего шанса. Он сконцентрировался только на том, что может принести ему пользу в будущем и абсолютно не тревожился по поводу того, что ему было не нужно. Он понимал и видел, что вместе со старой властью уходят и прежние властелины, уходят вместе со своим окружением. Эпоха меняла людей у кормушки. Появлялись новые лица, абсолютные никому не известные ранее, молодые, напористые, наглые. Целыми сутками их счастливые физиономии не исчезали с экранов телевизоров, с первых полос газет. Седовласых крупных мужчин сменили парни спортивного типа, умело жонглирующими всевозможными понятиями. Они встречались на экранах с народом, обливали друг друга водой, били по мордам и таскали за волосы, отказывались от своих старых родителей и меняли стареющих спутниц на длинноногих молодух. Оказалось, что всё это можно, оказалось, что этого можно не стесняться.
Последние годы учёбы в Москве Сева преуспел во многом. Он почти забросил спорт, когда понял, что это не принесёт ему никакой пользы и достойного профессионала из него не выйдет. Всё своё время он полностью отдавал учёбе, а в его комнате в общежитии над кроватью красовался небольшой лозунг – «Учёба – это свобода!»
