Капитализм не вполне тождествен петрогабитусу – отчасти потому, что включает в себя и сукрогабитус, и карбогабитус. Тем не менее в большинстве случаев сегодняшняя капиталистическая культура функционально эквивалентна именно петрокультуре. Трюизмы наподобие «легче представить себе конец света, чем конец чего-либо» одинаково хорошо применимы как в отношении капитализма, так и в отношении нефти, демонстрируя, насколько масштабным стало симпоэтическое переплетение капитала и топлива, петрокультуры и капиталистического общества. Трудно представить такое будущее, в котором будет присутствовать нечто иное, нежели продолжающееся содействие капиталистической петрокультуре, – отчасти именно поэтому кое-кто предполагает, что закат петрокультуры предвещает восхождение посткапиталистического миропорядка (или наоборот). Наоми Кляйн вполне корректно описывает этот процесс как войну всего мира против корыстных интересов узкой элиты, предающейся экоциду:
Мы не сделали того, что необходимо, для сокращения выбросов, поскольку все это вступает в фундаментальный конфликт с нерегулируемым капитализмом – той идеологией, которая господствовала в течение всего периода, что мы упорно пытались найти выход из текущего кризиса. Мы застряли, потому что действия, которые дали бы нам наилучший шанс на предотвращение катастрофы – и принесли бы пользу подавляющему большинству, – крайне опасны для элитного меньшинства, мертвой хваткой вцепившегося в нашу экономику, наши политические процессы и большинство наших крупных СМИ [Klein N. 2014: 16].
Обнаружив, что крупные СМИ представляют собой ключевую эпистемическую поддерживающую инфраструктуру воспроизводства и расширения как петрогосударства, так и петропривычек, мы приближаемся к третьему слою ископаемой геронтократии –
Можно провести различие между менее податливым бессознательным измерением понимания, которое представляет собой один из аспектов петрогабитуса, и той сферой динамично развивающегося дискурса и коммуникации, к которой принадлежит петрознание. Используя фрейдистскую аналогию, можно утверждать, что бессознательное сигнализирует о той области знания, которая в значительной степени остается вне поля зрения рационального внимания, но в то же время именно она структурирует многие аспекты верований и мировоззрения. Эта область, которую иногда также называют идеологией [Boyer 2013], задает условия для возможности познания и дискуссий. В качестве примера можно привести широко распространенное убеждение в том, что экономический рост – это всегда хорошо. Лежащие в основе петрогабитуса данности функционируют, так сказать, в теневой зоне сознания: их трудно выявить и подвергнуть критическому анализу, а следовательно, они обладают полностью предопределяющим воздействием на то, как люди участвуют в происходящем в их жизни и интерпретируют эти события. Напротив, формулировки петрознания могут быть убедительными, но в то же время они более эфемерны. Петрознание вздымается и кружит, реагируя на калейдоскопический круговорот окружающего мира. Оно может иметь прямолинейный и буквальный характер, когда предлагает победоносные утверждения о необходимости петрокультурного миропорядка. Однако по мере того как на нас ложится удлиняющаяся тень Антропоцена[14], петрознание становится все более изворотливым, предпочитая излагать свою позицию более окольными путями. Зачастую сегодняшнее петрознание манипулирует логикой и наслаждается введением в заблуждение, создавая сюрреалистически переплетенные нарративы, которые зачастую лишь слегка скрывают явные противоречия. Петрознание изначально представляет собой постправду.
