Когда он поделился своим горем со старушками-подружками, то узнал, что и им объявлены замечания. За что именно, он уточнять не стал, почти не сомневаясь в том, что за то же самое "непривлечение средств".
- Гузеева действует на манер того кукушонка, что задком выталкивает из гнезда чужие яйца, - спокойно объяснила Сологубова, бывшая учительница географии, которая любила сравнения с явлениями из мира природы и частенько вставляла их в свои интересные газетные тексты, похожие на маленькие очерки.
Неужели всё дело в том, что люди, работавшие вместе с Застровцевым в последний период его руководства "районкой", - для Гузеевой "чужие"? Поразмыслив, Каморин решил, что такое объяснение происходящего следует считать единственно правильным. Пусть все очень немолодые, сотрудники бывшего редактора - люди активные и опытные. Изгнать их - значит обескровить редакцию. Гузеева добивается этого, чтобы не дать Застровцеву возможности вернуться в свой коллектив. От его коллектива просто ничего не останется - будет чужая, враждебная ему команда. В разгоне сотрудников прежнего редактора Гузеева видит гарантию сохранения своего руководства редакцией. Наверно, уже давно стало ясно, что дело идёт именно к этому. Не потому ли уволилась вскоре после ухода Застровцева молодая красавица Вера Нагорнова, совсем недолго проработав в должности корреспондента? Ах, как всё гадко! И насколько же всё обычно: разве Застровцев и Барахвостова не руководствовались в отношениях с сотрудниками своими личными интересами?..
Неприятности на работе наложились на другую беду: на предыдущей неделе, обеспокоенный длительной невозможностью связаться с Александрой по телефону, Каморин заглянул в бутик "Апельсин" и там узнал от бухгалтера Уваркиной об аресте Александры и возбуждении против неё уголовного дела. Она же сообщила ему телефон адвоката Стаднюка, нанятого для защиты арестованной. Стаднюк, на вид почти старик, с прилизанными седыми волосами, но ещё довольно крепкий, значительно выше среднего роста, неохотно принял Каморина и с досадой посмотрел на него сквозь стёкла своих очков:
- Ничем вы не поможете ей и потому не суетитесь. Настраивайтесь на худшее. Улики слишком серьёзные и веские. Срок по её статье - до десяти лет.
- А нельзя ли увидеть её?
- Разрешения на свидания подследственных дают следователи, но добиться этого от них всегда трудно, а в вашем случае почти наверняка безнадёжно. Вы же не родственник. Если нужно что-то передать, то это можно сделать через меня. Со свиданиями станет проще после вынесения приговора. Это может случиться уже скоро. Следствие близится к концу. Её уже не вызывают на допросы...
Всё происходило, как в кошмарном сне: одна беда наслаивалась на другую, третью - и вот уже лавиной они обрушивались на него, маленького, слабого, не способного что-то изменить, погребая его заживо. Словно кто-то всесильный, незримо управляющий течением событий, захотел очень сурово наказать его. Мало тебе было потерять здоровье - вот ещё назревают новые горькие потери, работы и любимой женщины...
Впрочем, с угрозой потери работы он ещё как будто мог бороться. Отчего не судиться? При всей иллюзорности надежды на такое решение проблемы - ведь при желании уволить человека повод найдётся всегда, ему ли не знать это! - обращение в суд было хорошо тем, что давал хоть какой-то выход для смятённого напряжения его души. Он попытался уговорить Барахвостову и Сологубову тоже подать иски, но старухи с молчаливой досадой отмахнулись от него. Они ограничились слёзными телефонными жалобами в комитет по печати и районную администрацию. Барахвостова утратила былой задор и ещё больше погрузнела, обмякла. И Сологубова, ещё недавно казавшаяся бодрой и жизнерадостной, вдруг стала рыхлой, безвольной, угрюмой, сразу постарев на десять лет.
Вопреки опасениям Каморина молодой судья Непомнящих, пытавшийся придать солидности своему свежему лицу при помощи ухоженной бородки и усов, подошёл к рассмотрению его иска добросовестно. Он затребовал из редакции должностную инструкцию корреспондентов, которую Гузеева не удосужилась переписать, и в перечне обязанностей этих сотрудников не нашёл работу по привлечению средств рекламодателей. Из чего был сделан вывод о незаконности наложенного на Каморина взыскания.
