- Нет, всего-навсего крестьянами, бежавшими в города от колхозной неволи и угрозы раскулачивания. Если быть совсем точным, то один из них, Михаил Ерофеевич был мне не родным, а двоюродным прадедом по отцу. Его называли в семье Михаилом Старшим, поскольку был у него родной младший брат, которого тоже звали Михаилом, - это мой родной прадед. Михаил Младший умер ещё за два года до революции, когда моему деду Андрею было только десять лет, поэтому сироту воспитывал его дядя Михаил Старший, который фактически заменил Андрею отца. Два родных брата Михаила - это странно, не правда ли?
- Да, такая ситуация не совсем обычная, но вполне понятная. Дело в том, что в старину при наречении младенцев строго придерживались церковного календаря, а в нём память различных Михаилов отмечается два десятка раз, в иные месяцы - дважды и даже трижды. Вот отчего это имя было распространённым...
- Странно ещё то, что Михаилу Ерофеевичу на момент расстрела в ноябре тридцать седьмого года исполнился уже семьдесят один год. К тому же обвинён он был по одному-единственному и как будто не самому страшному пункту знаменитой пятьдесят восьмой статьи - десятому. В котором речь идёт об ответственности за "пропаганду или агитацию, содержащие призыв к свержению или ослаблению советской власти". То есть попросту за неодобрительные высказывания о партийном и советском начальстве. В обычных условиях наказание за это полагалось небольшое: лишение свободы на срок "не ниже шести месяцев". Но в случае массовых волнений и в местностях, объявленных на военном положении, за то же самое мог быть назначен расстрел. Однако Михаил Ерофеевич жил в Забайкалье, где в тридцать седьмом году никаких военных действий не велось. Правда, на недалёкой границе было неспокойно...
- Логику в репрессиях тех лет искать бесполезно...
- Да, это особенно хорошо видно на примере судьбы моего деда по матери Павла Алексеевича. Его вместе со старшим сыном Петром расстреляли в декабре тридцать седьмого года, осудив по нескольким пунктам той же пятьдесят восьмой статьи. По второму - за "вооружённое восстание". По четвёртому - за "оказание помощи международной буржуазии". По десятому - за антисоветскую агитацию и пропаганду. И по одиннадцатому - за "всякого рода организационную деятельность" по подготовке контрреволюционных преступлений. Между тем Павлу Алексеевичу было тогда уже сорок девять лет, и трудился он коновозчиком, развозил молоко по школам города Кемерово. Ни он сам, ни его сын Пётр в армии никогда не служили и, стало быть, не могли и помышлять о вооружённом восстании...
- К чему вы теперь об этом?
- Да к тому, что наше общество сравнительно недавно пережило чудовищные жестокости. И виновником их был не только Сталин, негодяй без чести и совести, уголовный пахан, вознесённый на политический Олимп, - виновны были и сотни тысяч безвестных извергов, активно участвовавших в его преступлениях, и миллионы рядовых граждан, хоть как-то одобрявших чудовищный произвол. Вот иллюстрация: в таёжном селе Ломы, родине двух братьев Михаилов Ерофеевичей, в декабре тридцать седьмого года были арестованы восемнадцать старых крестьян, которые все были обвинены по пятьдесят восьмой статье и сгинули в застенках. Я прочитал об этом в "Летописи села Ломы", размещённой в интернете, в основе которой - воспоминания человека, работавшего в тридцатые годы секретарём местного сельсовета. Он писал также о том, что с начала тридцатых годов сельским середнякам и так называемым кулакам были установлены непосильные задания по посеву, урожайности и сдаче зерна государства, за невыполнение которых ссылали на необжитые берега Енисея, на медленную смерть. Крестьяне горько шутили по этому поводу: "Сей - Енисей, и не сей - Енисей". Это был настоящий геноцид русского крестьянства, который так или иначе коснулся всех в нашей стране. Всё наше общество хронически больно жестокостью. Это позволяет понять то, что происходит с нами и в настоящее время. Например, то, что мою любимую женщину Александру Петину три дня назад осудили на восемь лет колонии. Вы, может быть, слышали о ней. Ваша супруга - одна из наследниц Сергея Чермных, а Петина работала у него менеджером, управляла делопроизводством.
- Как же, слышал. Ведь Ольга Сергеевна, моя жена, до сих пор не получила завещанные ей десять миллионов, потому что по иску Петиной на имущество Чермных был наложен арест. Наверно, осуждение Петиной как-то связано с её иском?
- Да, её принудили к составлению подложных документов о праве собственности на "Плазу". Попросту подставили. А ведь она по натуре очень искренняя, даже наивная, настоящая идеалистка. Участвовала в акциях оппозиции, ходила на Болотную площадь, вела блог, в котором высказывала свои взгляды.
- Разве не странно то, что либеральные оппозиционеры часто попадаются на мошенничестве? Если они уже сейчас, в условиях противостояния власти, позволяют себе нарушать закон, то что будет, когда они сами станут властью?
