- Ваше удостоверение! - перебил его Гомазков.
Каморин достал и положил перед судьёй серую корочку. Тот раскрыл её, на миг замер, вчитываясь, затем брезгливо бросил на стол и спросил со зловещим спокойствием:
- Ну и что же нужно районной газете от заместителя председателя областного суда в его доме, в выходной день?
- Я, собственно, не от районной газеты, я сам от себя, но это и в ваших интересах тоже, - путано, волнуясь, начал объяснять Каморин. - Я, видите ли, пишу о фермерах и наткнулся на историю фермера Чигирова, который недавно умер...
- Кто такой Чигиров? - спросил Гомазков скучным голосом.
- Это фермер, который жил тут неподалёку, в селе Грачёвка Оржицкого района. О нём и другом грачёвском фермере, Анчишине, писала столичная "Либеральная газета". Мол, они заключили с вашим шурином Хныровым договоры о совместной приватизации земли в расчёте на то, что Хныров поможет им поскорее получить угодья. После того, как фермеры собрали первый урожай с приватизированных гектаров, Хныров потребовал от них в качестве арендной платы огромные деньги, а когда они не смогли платить, отнял у них землю. Чигирова вдобавок избили и посадили в тюрьму, где он перенёс несколько инсультов, а недавно стало известно о его смерти.
- Ничего об этом не знаю и не читаю подобный вздор...
- Я тоже мало верю столичным СМИ, особенно "Либеральной газете", и потому хотел бы сам разобраться в этой истории. Мимо её мне как журналисту просто грех пройти. Ведь этот материал, можно сказать, лежит под ногами. Конечно, районная газета ничего об этом не напечатает, но есть та же "Либеральная газета", которая ещё не сообщала о смерти Чигирова.
- Так чего же вы хотите от меня? Я ведь уже сказал, что ничего об этой истории не знаю...
- Для начала я просто хотел бы понять, стоит ли мне связываться с этим, правдива ли история "Либеральной газеты". Есть верный способ проверить, соответствует ли действительности то, что рассказывают о человеке: нужно узнать самому, как поступает он в конкретных ситуациях. Можкт быть, вы проявите сострадание к одной несчастной женщине, и тогда мне станет ясно, что вы гуманный, отзывчивый человек и не способны участвовать в расправе с фермерами...
- И кто же эта несчастная женщина?
- Петина Александра Викторовна, обвиняемая по статье сто пятьдесят девятой, части четвёртой. На днях следователь передал её дело в Центральный районный суд. Её принудили к преступлению помимо её воли...
- Вы просто шантажируте меня, и потому я говорю: вон! - сказал Гомазков негромко, стараясь, как всегда, сдержать гнев, чтобы сберечь нервы. - Надеюсь, вы ещё недолго будете журналистом и пожалеете, что сунулись сюда...
За несколько секунд на лице Каморина сменились выражения испуга, горечи и усталой покорности. Он попятился к двери, всё ещё продолжая смотреть на Гомазкова, словно в надежде на то, что тот передумает, но затем точно опомнился, развернулся и поспешно вышел. Тотчас в кабинет встревоженно заглянул Глазов, но Гомазков успокоительно махнул ему рукой, и тот скрылся.
Оставшись один, Гомазков сильно хлопнул кулаком по своему столу и истерически рассмеялся. Когда приступ смеха прошёл, он вытер тыльной стороной ладони слёзы с глаз и облегчённо вздохнул. Как же он был глуп! Нашёл о чём переживать! Только такие идиоты, как этот Каморин, могут предъявлять ему какие-то претензии! Да в самом плохом случае его, имеющего заслуги в истории с мэрами, не посадят, а только тихо отправят на солидную судейскую пенсию. Хотя что ему пенсия, когда на старость припрятаны средства в офшорах!..
37
Во вторник двадцать восьмого марта, спустя десять дней после посещения Гомазкова, Каморин явился к десяти часам утра в Оржицкий районный суд. На это время было назначено судебное заседание по рассмотрению его иска об отмене дисциплинарного взыскания - замечания. Ответчица Гузеева, пришедшая раньше и дожидавшаяся вызова в коридоре на скамейке возле двери с надписью "Федеральный судья Засимович Л.А.", встретила своего подчинённого ненавидящим взглядом. Засимович пригласил обоих в свой тесный кабинет, скороговоркой спросил, поддерживает ли истец свои требования, признаёт ли их ответчица и не желают ли стороны заключить мировое соглашение. Затем Каморину и Гузеевой было предложено изложить свои доводы.
Каморин заметил, что судья избегает смотреть в его сторону и за всё время заседания лишь однажды бросил на него взгляд, притом быстрый, тусклый, равнодушный. Зато секретарша судебного заседания, молодая особа, посматривала на Каморина с любопытством. Он подумал, что за короткое время работы в "районке" стал в Оржицах довольно известен и вызывает у местных интерес. Тем больший, что к подобным тяжбам с начальством здесь не привыкли.
